Книга Любовь оборотня, страница 498 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

После долгого молчания он медленно сказал:

— Извините мою глупость, леди Лизергейн. На этот раз, кажется, я действительно все понял.

Что могло быть хуже, чем самому, своими словами, отталкивать Алиану, чтобы оградить ее от опасности? Для Мексена — ничего. Прошлой ночью он едва удержался от того, чтобы бежать за ней и во всем признаться. И потом, сидя в своей комнате, еще трижды собирался пойти к ней, чтобы объясниться. Но каждый раз сдерживался, понимая правоту леди Мелиции.

Положив вилку, леди Лизергейн развернулась к нему, стоящему у окна и кусающему губы. Думающему только об Алиане — как она провела эту кошмарную ночь? Не надо ли ему все же пойти к ней и сказать правду?

— Боль пройдет, мой мальчик. Каждому из нас хоть раз в жизни случалось влюбиться не в того человека. Многим — даже более, чем раз, — мягко сказала она. — Сегодня Алиана уедет домой, и уже завтра вам станет намного легче.

* * *

Скандал на дороге.

После урока Мексен отправился в лес. Ему было проще посвятить весь день поискам тропника, чем каждую секунду рваться к Алиане, снова и снова принимая мучительное решение этого не делать.

Привыкший к лесу, Мексен мог с легкостью определять время по солнцу. Вот обеденные часы прошли, затем стало чуть темнее — наступила вторая половина дня. Он немного устал, перед глазами за день мелькали тысячи травяных кустиков, к которым он присматривался, и на мгновение ему почудились золотые искорки, вьющиеся, как сложное заклинание.

А затем он понял, что не показалось: золотые искорки снова и снова складывались в сложные узоры и настойчиво лезли ему в лицо. Простое поисковое заклинание. Значит, уже можно возвращаться домой. Скорее всего потому, что Алиана уже уехала.

На миг он испытал такую боль, которая едва не парализовала его. Он бы предпочел не возвращаться, бродить, пока не откажут от усталости ноги. Но леди Мелиция, вероятно, хочет провести с ним вечерние уроки, так что придется идти.

Мексен грустно улыбнулся искоркам и пошел за ними, но, к его удивлению, они повели его не в сторону дома. Со странным чувством необъяснимой тревоги и все больше растущей надежды он вышел на дорогу. Оглянувшись — застыл. В паре сотен шагов от него стояла самоходная карета, возле нее — Алиана.

Увидев его, она не сдвинулась с места, едва качнув головой. И Мексен сорвался с места, быстрым шагом подошел к ней сам:

— Алиана!

— Молчи. Ты уже сказал достаточно, — яростно выпалила она, пронзая его таким гневным взглядом, словно хотела убить. Мексен остановился на расстоянии нескольких шагов:

— Прости меня.

— Я сказала: молчи! Тебя бабушка надоумила, да? Что она сказала тебе?

Мексен опустил глаза и глубоко вздохнул. Лгун из него получился плохой — Алиана гневалась заслуженно. Он обидел ее, еще и обманул.

— Мексен, посмотри на меня. Пожалуйста!

Голос Алианы внезапно стал умоляющим, она шагнула навстречу, и Мексен не выдержал — поднял глаза, шагнул к ней и принял в распростертые объятия. Ее лицо и широко раскрытые, полные волнения глаза оказались совсем близко.

— Ты ведь не думаешь всего того, что сказал вчера, да? — шепотом спросила она.

— Не думаю, — сдался он с новым тихим вздохом.

— Это бабушка тебе велела мне наговорить?

— Да.

Мексен внезапно почувствовал себя очень слабым, никчемным существом. Он не мог ее любить, но он не мог и бросить ее. Он принял помощь леди Лизергейн и хотел отблагодарить ее за это, но вместо благодарности предавал ее снова и снова.