Книга Любовь оборотня, страница 301 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

Я почуял погоню к обеду первого дня пути. Чуткие уши уловили далекий собачий лай, донесенный нас сильным порывом ветра, и я остановился, надеясь услышать больше. Но ветер стих и я двинулся вперед, ища впереди ручей или речку. Нужно было сбить собак со следа. Речка нашлась. И я долго брел по колено в прохладной воде, пока на глаза не попалась каменная осыпь, на которой не страшно было оставить следы. Больше до самого вечера собак слышно не было и остановился я уже в сумерках, надеясь, что мы сумели оторваться. Поохотился, напился воды из крохотного родничка, наломал молодого ельника и заснул, прижимая к себе горячее, гибкое и сладко пахнущее девичье тело. А утром снова услышал далекий лай. И понял, что охотники не ищут наши следы. Они просто знают, куда мы направляемся. И пытаются догнать, не дав прорваться к берегу Быстрой.

Два дня. До волчьих земель было ещё два дня пути, когда я отчетливо понял, что нам не уйти. Кто бы не устроил им загонную охоту, он был прекрасным организатором. Будь обстоятельства немного другими и я, пожалуй, даже восхитился бы этим человеком. Достойный враг. Умный, хитрый, настойчивый… любой другой бы уже сдался, потерял след, упал от усталости, но не этот… Нет, не этот. С каждым днём лай собак становился всё ближе, теперь слышимый уже и днём. У преследователей, очевидно, были пристяжные лошади и запасы еды, так что им не приходилось отвлекаться на охоту. И все они были крепкими, сильными, привыкшими к трудностями мужчинами. Будь я один, я легко ушел бы от погони, всё же моя скорость была равна скорости лошади, а вот в выносливости я её заметно превосходил, да и в лесу ориентировался гораздо лучше чужаков. Но Тереза… Тереза к вечеру просто засыпала на моей спине и начинала падать. Будь у меня веревка и я просто привязал бы девушку к себе и бежал всю ночь, оставив преследователей далеко позади. Но веревки не было. Так что приходилось останавливаться, оборачиваться, на руках нести стонущую от боли девушку к ближайшему ручью, ждать, отвернувшись, пока она, удивительно тихая и словно бы выцветшая за эти дни, умоется, разминать ей затекшие плечи и лодыжки и засыпать рядом с ней, обняв и грея своим телом.

Нужно было принимать решение и я, завидев небольшой ручеек не перепрыгнул его как обычно, а повернулся и двинулся вниз по течению. И когда к полудню тот влился в речку побольше лишь облегченно выдохнул. Значит есть надежда, что не ошибся. Есть надежда, что я найду здесь то, что ищу. Искомое нашлось ближе к вечеру, когда речушка вывела его, наконец, к полноводной реке, с которой уже можно было попробовать. Я остановился, когда на песчаной отмели излома русла обнаружил несколько крупных, лишенных коры и сучьев деревьев. Прислушался, собаки лаяли сзади и сбоку. Потеряли след? Возможно, но эта задержка очень кстати и позволит нам выиграть немного времени. Быстно устроил бессильно упавшую с него девушку на мягкой траве, нарезал длинных и гибких ивовых прутьев и начал торопливо вязать простенький плот. Три широких бревна, хорошо закрепленных между собой. Не слишком управляемая конструкция, но на ней вполне можно было уместиться вдвоем и даже вытянуться во весь рост. Я накидал поверх брёвен мягкого лапника и осторожно начал выталкивать плот на большую воду. Когда вода стала мне по пояс, я повернулся и поспешил назад. За своей драгоценной ношей. Плот чуть сдвинулся, но течение здесь, далеко от стремнины, было совсем слабое и я легко положил девушку, совсем ослабевшую от голода и изматывающих нагрузок, на их маленький спасательный плот и погнал его на середину реки. И лишь когда их подхватило и повлекло вперед сильное течение, позволил себе забраться наверх. Нет, я мог бы и всю ночь плыть рядом, но зачем? Конструкция, хоть и была сделана на скорую руку, вполне способна была выдержать двоих, да и управлять, сидя сверху, было удобнее. Мы плыли всю ночь и утром я с трудом смог сдержать облегченный вздох, впервые не услышав привычного собачьего лая.