Книга Любовь оборотня, страница 212 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

Ну, точно обиделся. Надо же какой чувствительный! Характер!

— Давай не дуйся, красавчик! — миролюбиво провела ладонью между ушек. — Вымою тебя и погреюсь в ванной сама. На улице продрогла. И давай не будем время терять, мне еще нужно по сайтам полазить и работу поискать. Это благотворительность, а она не бесконечна.

Я ткнула пальцем в сторону курицы. Кот дернул ухом, но позволил взять себя на руки. Он не испугался ванны, только вздохнул, когда я опустила его лапки в тазик с водой. Аккуратно придерживала хвост, и намыливала, не веря, что передо мной кот, а не собака. Такой покорности ещё поискать. Воду пришлось менять дважды, пока она перестала мутнеть от грязи. Завернув его в полотенце, уложила сверху на стиральную машину, решив принять ванну. Пока набиралась вода, разделась, с удовольствием стянув надоевшую за день водолазку и белье. Сладко потянулась, разминая тело. Покрутилась перед зеркалом, разглядывая себя, показала язык отражению. Вынула из прически все шпильки, тряхнула волосами, мурлыкая под нос песенку.

— Котя, как думаешь, лучше бомбочку или соль? — я протянула в сторону котика упаковку и замерла. — Ты чего?

Кот, до того старательно вылизывавший мокрую шерсть, не мигая следил за мной. Вертикальный зрачок расширился. Из горла доносился странный хрип. Взъерошенный, в иголочках мокрой темной шерсти. Часть волосков усов и бровей белая. Из приоткрытой челюсти торчал кончик розового языка. Он выглядел скорее жалко и забавно, чем опасно. Я усмехнулась.

— Удивляешься, что я сняла всю шерсть? Да, вот такие мы люди странные. Снимаем свою шерсть и остаемся голыми. Голые мы тоже ничего… некоторые, — я хихикнула, удивляясь себе, что разговариваю с Котей, будто он способен меня понять. — Я тебе нравлюсь?

Хихикнула своей шутке и застыла в позе перед ним, слегка выгнувшись телом назад, запустив пальцы в волосы. Удивленно замерла, мне показалось, что кот, продолжавший буравить меня взглядом, кивнул. Потерла виски, отгоняя глупые мысли.

Конечно, показалось, он икнул, скорее всего, от голода. Так что быстрее в ванную мыться и варить бульон. Завела мужика — корми. Сколько телесами перед ними не сверкай, они есть хотят. Хоть шерстяные, усатые и хвостатые, хоть обычные.

Наевшись мясного бульона, я засела за ноут, а котя улегся на моей кровати. Он обсох, распушился, удивляя окрасом. Я любовалась зверьком, а он поглядывал в мою сторону и растянулся, показывая себя во всей красе. Если не мордочка и забинтованный хвост — натуральный соболь.

И в кого ты такой шоколадно-коричневый? Что за порода такая?

— Я шоколадный заяц, я ласковый мерзавец… — напевала, выискивая породу своего спасенного, пока тот продолжал прихорашиваться.

На этот раз он воевал с бинтом на хвосте, пытаясь стянуть повязку.

— Стоп, стоп! Там перелом. Он так быстро не пройдет, нужно потерпеть, — осторожно убрала хвост от царапучих лап, истрепавших бинт. — Давай, ты еще потерпишь. А то хвост останется кривой. Жалко же портить такую красоту.

Голубые глаза посмотрели на меня со снисхождением, хвост недовольно дернулся, хозяин согласился потерпеть, уступая моим требованиям. За поисками вакансий засиделась допоздна. Когда добралась до кровати, кот уже спал, нагло растянувшись на половину кровати. Повязку он все-таки стянул и хвост вылизал. Хмыкнув на упрямца, я пристроилась рядом. Уже засыпая, почувствовала, как влажный нос уткнулся в ложбинку груди, а шерстяной бочок притиснулся ближе. Обняв его рукой, услышала урчание и провалилась в сон.