Книга Любовь оборотня, страница 208 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

Закончив свой монолог, Минасид вновь вытерла слезы и прикрыла ладонью рот, сдерживая эмоции, рвущиеся наружу. Ее едва не трясло от напряжения и боли, что разрывали душу и сердца.

— Ты так и не ответила, почему у нас ничего бы не получилось. Ты же знала еще тогда, как я тебя люблю… Франческа…

— Эдварад!!! — раздраженно вскрикнула девушка. — Разве ты сам не понимаешь? Тут все против нас. Ты — проклятый победитель мирового заговора, я — дочь правой руки! От тебя ждут семьи как символа счастья — такого правильного и такого до тошноты святого! От меня — как символа исправления и покорения воли глав совета. Мы оба не могли зачать ребенка без позволения на то родовой магии, это не мир людей, где такое чуть ли не норма. Это волшебный мир. Да, многие не брезгуют сходить налево, но заводить детей вне семьи… это хуже убийства. Потому что фактически такие дети уничтожают возможность рождения полноценных потомков с магическими способностями, — Швац хотел возразить, но Франческа ему этого не позволила, предугадывая вопрос. — Хочешь сказать, что у нас-то с тобой дети могли бы быть? Верно, но тогда бы нам пришлось рассказать о моем происхождении, точнее, о наших происхождениях. И это бы общество точно не приняло. Наша жизнь бы стала адом. А так… я получила от наших отношений самый дорогой подарок.

Франческу трясло от эмоций, бушующих в ней. Она тяжело дышала, и дрожащими пальцами вытирала невольно катившиеся по алым щекам слезы. Швац смотрел куда-то в сторону, и между ними повисло тяжелое и гнетущее молчание. Не тягостное, а какое-то… задумчивое.

— Больше ты от меня не сбежишь, — твердо сказал Эдварад, поймав взгляд серебряных глаз. — Не получится.

Швац потянулся наверх и поцеловал Минасид. Языком Эдварад раздвинул соленые от слез губы блондинки и стал дико и страстно ее целовать. Он не прикасался к ним слишком долго, не позволяя себе даже помыслить долгие четыре года. Сейчас у него было только одно желание: насладиться этими губами сполна. Зацеловать их обладательницу до полусмерти

— Эдварад… а если они о нас узнают… — спросила Франческа, переводя дыхание. — Твоя запечатленная?

— Пускай. Семьи мы создали, детей родили, а про происхождение им знать не обязательно. А то, что мы вместе, они как-нибудь да переживут.

— А если и не переживут, то и не жалко их, — фыркнула Франческа, обнимая Шваца за шею.

— Правильно, — усмехнулся Эдварад. — Предки дали мне позволение на развод, они хотят видеть королевой тебя.

— Но твой народ… Он должен ненавидеть меня… Как и ты… И вообще, не факт, что мои предки позволят этого.

— Думаю, подарив мне вас, солнце достаточно извинилось перед темными родами за свой поступок.

— Вашими родами, — подчеркивая это, повторил Минасид, — но ведь есть еще и светлые роды, которые ненавидят темных. Никто не позволит младшей принцессе, даже из побочной ветви выйти замуж за оборотня.

— Им придется смириться с тем, что король оборотней влюбился в дитя света и что в их общем наследнике есть тьма и свет, — Швац замолчал и, нежно коснувшись губ блондинки, продолжил. — Думаю, настало время что-то менять. Эта обида глупа и стара. Ну так и зачем тогда ненавидеть солнце, когда можно наслаждаться его сказочными дарами?

Конец марта выдал холодным и не по-весеннему промозглым. Посмотрев по сторонам, вяло удивилась соответствию настроения и погоды. Принято радоваться наступлению весны, особенно в свои двадцать два, особенно, когда у тебя стрижка, которая тебе идет, и свои ресницы не хуже нарощенных, на тебе симпатичное пальто и сапожки, подаренные родителями по случаю вступления в самостоятельную жизнь. Но что принято, редко работает. И настроение было где-то между «паршиво» и «совсем мерзко». Два дня тому хозяйка квартиры уведомила, что поднимает оплату, а сегодня на работе мне дали срок две недели, чтобы подыскать другое место.