Книга Любовь оборотня, страница 20 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

— Вот я и решил, — продолжил генерал, — раз я здесь, почему бы не присмотреть прислугу для своего дома в Хайбине.

— Ах да… император подарил вам его за заслуги, — протянул чиновник, раскрывая веер и обмахиваясь им. — Примите мои поздравления.

Вэйдун улыбнулся.

— Прошу меня извинить, — сказал генерал, — но я, кажется, уже сделал свой выбор.

— Я тоже.

— Матушка, — одновременно сказали мужчины.

Возникло замешательство. Вэйдун не сразу понял, что и он, и Ливей указывают на одну и ту же девушку. Матушка, бывшая до этого румяной, побледнела.

— Нет-нет, — сказала она, собравшись с мыслями и духом и решительно выступая вперед. — Только не Сюин! Примите мои извинения, господа, но она не так, кто вам нужна.

«Сюин», — повторил мысленно генерал.

Имя, означавшее «Красивый цветок», очень подходило девушке. И этот цветок принадлежал ему! И ему запрещают его забрать?! Вэйдун побледнел от злости и недоумения, а зверь внутри недовольно оскалился и зашипел, готовый выпустить когти.

— Позвольте поинтересоваться — почему? — спросил Ливей, стараясь скрыть замешательство.

— Она постоянно попадает в какие-нибудь неприятности!

При этих словах генерал тихо усмехнулся, а девушка покраснела, внимательно рассматривая носки своих коричневых туфель.

— Я думаю, что зря позволила участвовать ей в «смотринах», — продолжила Матушка. — Пожалуй, оставлю ее при монастыре. Так будет лучше. Для всех.

И старушка уже собиралась отослать Сюин в храм, когда чиновник сказал:

— Пятьсот юней.

— Семьсот, — следом за ним назвал сумму генерал.

Матушка растерянно моргнула, а торги продолжались без ее позволения.

— Тысяча.

— Полторы…

— Господа! — попыталась вмешаться Матушка.

— Две тысячи.

— Десять тысяч и пожертвования на статую.

Генерал нахмурился.

— Пятьдесят тысяч, — сказал он уже без тени улыбки.

— Она остается при монастыре! — неожиданно рявкнула Матушка, и голос ее прозвучал как гром посреди ясного неба.

Маленькая и худенькая, она умела докричаться до богов. Поговаривали, что те ее слышат и во избежание проблем исполняют просьбы.

— Сюин, немедленно иди в храм! — приказала Матушка. — Чтоб к моему приходу полы и статуи там сверкали. Прошу извинить меня, господа, — обратилась она уже к мужчинам.

Храм! Слово полоснуло Вэйдуна, точно лезвие. Зверь внутри выгнулся. Если девушка останется в священном доме, он не доберется до нее так просто!

Он выругался про себя, не забывая улыбаться и Матушке, и чиновнику, хотя все внутри него желало выпустить когти и обнажить клыки. Нет… нельзя так просто терять контроль и сдаваться. Если надо будет, его воины сотрут это место с земли.

Ливей же вежливо поклонился и, выбрав другую девушку, покинул «смотрины». А Шиан решил попробовать поговорить с настоятельницей.

— Матушка, — обратился он к ней, когда чиновник ушел.

Старушка вежливо поклонилась, а затем, без тени страха глядя в черные глаза, внутри которых стали появляться янтарные искры, сказала:

— Уходите, генерал! Я знаю, что у вас огромные полномочия, но… за пределами Храма! Только император лично может приказать мне отдать кого-либо с его территории. Пока у меня нет его приказа — вам здесь не место.

Лицо Вэйдуна исказилось от злости.

«Будет тебе и приказ, и все остальное! — подумал Шиан, покидая двор и обходя вокруг храма. — А если она сбежит и спрячется?!»