Книга Любовь оборотня, страница 15 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

Судорожно мотнула головой и снова умолкла.

— Геля, ты меня пугаешь…

— Бродяга.

— Что с твоим псом не так?

— Он странный… А ещё сны… После того, как я его к себе привела, мне начали сниться сны…

— Та-а-ак, — протянула подруга. Вытащила из шкафчика початую бутылку, разлила в рюмки. — Давай глотай без закуси!

Послушалась, выпила, Аннушка вторую наливает и наравне со мной пьет. Щеки ее окрасились румянцем, глаза засияли пухе прежнего, а меня слегка повело.

— Ну что готова к разговору?

— Ага… — кивнула я и вывалила все, что накопилось в душе.

Аннушка слушала, не перебивала, а потом налила по третьей.

— Мужика тебе надо! — сказала она, подняла рюмку, провозгласила тост: — За любовь до дна.

Выпила, рукавом халата занюхала, в голове так легко стало, все тревоги улеглись, сейчас бы сюда ещё того красавчика из сна, вообще чудесно было бы.

— Я вызову тебе такси! — изрекла Аннушка, жестом оборвала возражения, вытащила телефон. — Завтра, чтобы и духу твоего на работе не было. А как только закончится все это безобразие с мошенниками, я помогу выбрать путевку в края, где много горячих красавчиков. Все! Снимай халат.

* * *

Приехала домой, упала на кровать и поняла, что не представляю, чем себя занять. Голова чуточку кружится, хрен поймешь недопила или перебрала.

Бродяга и тот жалостливо на меня поглядывает.

— Чего уставился? Устала я, полежу чуточку, может полегчает.

Зверь фыркнул и побрел в зал, скрипнул диван. Вот же зараза лохматая, с кровати я его согнала, так это чудище диван облюбовало, дорогой, кожаный. Надо пойти согнать, а постелька такая удобная. Ладно позже. Обнимаю руками подушку, ещё пять минут и пойду задам чертей лохматому.

Открываю глаза, а вокруг темно. Как так? Растерла лицо руками, осмотрелась и поняла, что сплю у себя дома. Странный звук раздался из прихожей, прислушалась. Будто с дверью кто-то копошится.

Поднимаюсь усаживаюсь на кровати. Даже головой тряхнула, может показалось. Звук повторился. Встаю на цыпочки и крадусь на кухню, Бродяга перед входной дверью сидит глазами ее сверлит. Услышал меня и шерсть дыбом встала.

Заскрежетал замок, но не поддался, а меня обдало ледяной волной. Бросилась на кухню, схватилась за нож. Не то! Вытащила из духовки самую увесистую сковородку.

— Ну, все, пускай только сунутся!

Хотела идти встречать незваных гостей, но Бродяга заступил дорогу.

— Кыш! Уйди! — ага проще скалу подвинуть, чем одного отдельно взятого песика. — Кому говорю! Кыш!

И тут песик увеличился в размерах, хотя куда уж больше то.

— Мамочка… — ноги подкосились, я плюхнулась на попу, обнимая увесистое оружие.

Щелкнул замок, отворилась дверь с тихим скрипом. Лохматое чудовище бросилось наперерез чужакам. Слышу звуки борьбы, удары.

— Бродяга! — медленно поднимаюсь на колени, встаю и бегу в прихожую. Нащупала выключатель, щелкнула и на все горло заорала:

— Всем стоять не то убью! Э-э-э…

Посреди моей прихожей стоял Бог войны. Голый, вот прямо совсем, даже фигового листика не наблюдалось. Подле его ног валялось два бессознательных тела, в которых, с некоторым трудом, узнала давешних мордоворотов. Клоун в лазурном костюмчике сучил ногами и тщетно пытался разжать стальные пальцы на своем горле. Бог войны тряхнул его как щенка, чтоб не трепыхался и на меня глянул, прекрасными глазами цвета янтаря.