Книга На краю звездопада, страница 70 – Наталья Чернышева

Как мне эти слова не понравились! Сама не знаю почему, но неприятие возникло просто таки до дрожи. Что мне делать в Номон-Центре? Не хочу!

— А вам, мой крылатый друг, требуется паранормальная помощь. Чтобы устранить возникшие искажения…

— Не думаю, – возразил Сае спокойно.

— Что?

Доктор Хименес даже зависла на какое-то время: в разум не вместился отказ. Она привыкла к своему авторитету, поняла я. Привыкла к тому, что её все знают, и с нею не спорят. Да и, по совести если сказать, разве кто-нибудь в здравом уме откажется от помощи целителя такого высокого уровня, как у неё? А вот Сае отказался.

— Я – чима, – неохотно объяснил Сае, и по нему я видела, что больше всего на свете ему хотелось промолчать, но деваться было некуда, пришлось говорить. – То, что вы считаете искажениями, скорее всего, норма для таких, как я.

— Вам-то откуда знать? – недоверчиво спросила доктор Хименес.

— Ниоткуда, я не врач, – Сае пожал плечами совсем, как человек. – Но все ваши воздействия развернутся обратно; обычное для чима дело, и вы лучше прислушайтесь к моим словам, доктор Хименес. Я не желаю вам зла.

Маленькая целительница задумалась. Я видела, она просчитывала варианты, и ни один ей не нравился. Она умела видеть. Умела понимать...

— Может быть, объясните мне, что такое чима, Саернтик? – спросила она наконец. – Хотя бы в общих чертах.

— У нас учёные столетиями понять этого не могут, – ответил он. – А я не учёный…

И больше Сае ничего не сказал, а я при Хименес не решилась расспрашивать.

Позже, на верхней веранде наших апартаментов, мы с Сае сидели вдвоём и пили свежезаваренный кофе. Запах кофе мешался с запахами ночи – цветов и холодного дыхания поздней осени. Близкие скалы сияли звёздочками флуоресцирующих цветов. Небо пылало звёздным огнём: здесь всегда было ясно, особенности этого места именно. Хотя, возможно, работала климатическая установка, как знать! Огневому хватало бурь. И если погоду хоть как-то не призывать к порядку, жизнь здесь быстро станет невыносимой…

Когда у ребёнка начинают расти крылья, семья с напряжением следит за тем, когда они начнут менять оттенок с детского синего на любые другие цвета. К первому полёту все изменения как правило завершаются. И если крылья по-прежнему остаются синими, значит, всё. Их обладатель – чима.

Появление такого ребёнка никак не прогнозируется. Генетически – он дитя своих родителей, и только. Никаких отличий, как, например, у людей-пирокинетиков по сравнению с людьми-телепатами, не существует. Никакой наследственности: чима может проявиться и там, где никогда не рождалось таких детей… Всё случайно и непредсказуемо. Закономерность, если она и есть, не найдена до сих пор.

Чима – вечные скитальцы, лишённые дома и покоя. Они никогда нигде не задерживаются надолго. Вся их суть – бесконечные дороги, перелёты, пути. И если кто-то из них устаёт от своей неприкаянности и пытается задержаться хоть где-то хоть как-то, его однажды просто бросает сквозь время и пространство, наугад, обычно – навстречу гибели, ведь гиперпрокол может спозиционироваться где угодно. Над жерлом извергающегося вулкана, например. Или в океане, тоже не лучше.

Именно так Сае появился рядом с моим домом, под барьером. Барьер защищал не столько меня от мира, сколько мир от меня, и прокол извне он погасить не смог, подозреваю, что и вовсе не отреагировал. Не было в задачах управляющей нейросети подобной возможности. Уж слишком она выглядела невероятной, вот те, кто настраивал правило, о ней и не подумали.