Книга Импринт, страница 40 – Вероника Десмонд

«Такая красивая…»

«Ты потрясающая. Как и ожидалось от моего маленького котенка. Кричи, Кэт…»

Мои щеки моментально краснеют. Убедившись, что Элеонор увлечена своей музыкой, я растерянно прикладываю руку к шее и глубоко вздыхаю. Кожа все еще охвачена пламенем с тех пор, как его рот покусился на мое тело.

У меня остался едва заметный след от зубов этого монстра. И, глядя на себя в зеркало, я невольно вспоминаю… его.

Темные пустые глаза, в которых невольно тонешь. Пугающая массивная фигура. Взгляд… убийцы.

Нет, вряд ли он хочет убить меня. Такие, как он, считают убийство слишком скучным и обременительным занятием. Я знаю, как выглядят психопаты.

Они предпочитают держать тебя в подвешенном состоянии, доводя до настоящей паранойи и погружая в перманентный страх. Каждую ночь я боялась засыпать, ожидая, что он взломает замок в моей комнате или выпрыгнет из окна.

Первым делом я обратилась в администрацию за помощью в его поимке. У меня присутствуют мозги и я не собираюсь жертвовать собственной безопасностью, списав произошедшее на глупую шутку.

И знаете, что мне сказали?

– Но мисс Рид, вы шли одна.

– Что?

– На всех камерах обнаружены только вы. Скажите, употребляли ли вы алкогольные напитки?

И то, что я шла в одном джемпере, когда на улице был самый настоящий потоп, не добавляло баллов к моей разумности. Меня сочли сумасшедшей.

Мне пришлось отменить несколько звонков с дядей Заком, потому что тот мог запросто меня считать. И я так и не смогла поделиться с девочками. Благо они не сказали ни слова, когда я попросила их установить приложение, отслеживающее мою геолокацию.

Эмма – агент получше Джеймса Бонда. Как бы она отреагировала на то, что ее подругу преследует сталкер, и на то, что, кажется, эта самая подруга испытала первое в своей жизни возбуждение?

Нет, вы не подумайте. Я не ханжа. Я ходила на свидания, но никто из парней так и не смог меня заинтересовать. Мой первый поцелуй произошел год назад, и он был столь неловкий, что я зареклась целоваться с тем, кто не рождает в моем животе хотя бы одну бабочку.

А бабочек не было. Кажется, моя смертоносность распространялась не только на кактусы.

Но он…

Нет, бабочек он не вызывал. Он вызывал во мне настоящий смерч, отдающий жаркой болью внизу живота. Это томительное давление сводило меня с ума.

Боже, я ненормальная, да? Я даже не знаю, как он выглядит. И точно знаю, что он опасен для общества.

Эль прекращает играть на гитаре и оценивающе осматривает мое лицо:

— Ты опять заболела, Кэтти?

Я качаю головой, откладывая пустую коробку «Принглс»:

— Нет, просто мне жарковато.

— Ты можешь снять свитер.

Я незаметно вздыхаю.Нет, я не могу, Элеонор.

— Все в порядке. Брось мне мармелад, пожалуйста.

Мармеладные червяки слегка повышают мое настроение, и я прошу Эль включить One Direction. Эмма заходит в комнату как раз в тот момент, когда Гарри Стайлз поет «Малыш, ты озаряешь мой мир, как никто другой», а мы с Элеонор смеемся и прыгаем на кровати как сумасшедшие.

— Боже мой, девочки. Как можно фанатеть по бойз-бендам? – Эм брезгливо морщится.

Мы переглядываемся с Элеонор и затягиваем Эмму на кровать, заставляя танцевать с нами. Каждый сантиметр моей кожи будто оживает, внутри у меня все трепещет. Боже, как мне это нравится.