Книга Акцентор, страница 25 – Вероника Десмонд

— О боже.

Крик глушится его широкой ладонью, а мое дыхание останавливается.

Он действительно похож на дьявола, и самое жуткое, что я не уловила ни одного его проклятого шага.

Мой живот сжимается от резкого желания разрыдаться, а в груди жжет от страха. На нем снова мертвый лик и объемная толстовка с широким капюшоном.

— Бог? Нет, не он, – он наклоняется, доводя меня до истерики, а затем его хриплый голос щекочет мое ухо: – Но ты была близка, ангел.

Моя диафрагма поднимается и опускается, мысли сходят с ума, но я не делаю попытки вырваться на свободу, потому что мое тело предает меня в самый неподходящий момент.

Он наклоняет голову, его темные глаза сверкают в лунном свете.

Я даже, мать твою, не могу сосредоточиться, потому что он слишком близко. Одной рукой он продолжает давить на мой рот, а другой начинает нежно поглаживать затылок.

Холодные пальцы нащупывают пульс и сжимают шею. Мое дыхание сбивается, и я задыхаюсь с каждым вдохом и выдохом.

Табачный дым. И гребаный отбеливатель.

Почему он пахнет отбеливателем?

Это слишком… Я просто не могу это выдержать.

Злые слезы начинают катиться по моему лицу, приводя его в восторг. Потому что этот подонок улыбается. А потом он тянет меня за волосы и наклоняется еще ниже – до такой степени, что между нами остается какой-то дюйм свободного пространства.

Его взгляд – пустой и темный, не сулит ничего хорошего. У здорового человека не бывает такого взгляда.

— Ты смотришь, – шепчет он завороженно. – И ты так близко… Невозможно прекрасна…

Разве может кто-то смотреть настолько апатично и при этом разговаривать таким голосом?

Господи, он просто играется с тобой.

Дикий страх запирает мое тело в ловушке и разрушает сознание. Я буквально ощущаю свой пульс в ушах – громкий и неконтролируемый. Мои глаза остаются приклеены к его гротексной маске.

Тихий, хриплый смех оголяет каждый нерв.

Его рука перестает сжимать мой рот, а затем я чувствую острый нож прямо возле своей сонной артерии. Меня трясет, когда он мимолетно касается моей щеки. Его теплое дыхание призрачно отражается от моей кожи и посылает дрожь по позвоночнику.

Он ничего не говорит.

Ни единого слова.

Он просто обнимает меня, трогает, глубоко вдыхает, пока его нож все еще угрожает моему горлу.

— Отпусти меня, – мой голос срывается.

Широкий капюшон и маска черепа, вводящая в крайнюю степень ужаса. Я запомню эту сцену надолго. Особенно его темные глаза и широкую улыбку – такую садистскую, что мне становится плохо.

Он снова целует меня в щеку, и я снова задыхаюсь от его тяжелого запаха.

— Пожалуйста, не надо.

Ему все равно на мои мольбы, он просто… молчит и наблюдает.

Изучает.

Пугает до смерти.

— Пожалуйста…

— Тише. – Его язык касается моей щеки, слизывает слезы, отчего я начинаю плакать еще сильнее.

Острое лезвие надавливает на мою кожу. Из моей груди вырывается судорожный всхлип, и я пытаюсь толкнуть его в грудь, стараясь не думать о стальных мышцах, которые могут сломать меня, даже не напрягаясь.

— Пожалуйста, оставь меня в покое. Отпусти меня. Пожалуйста… – я вскрикиваю, когда он целует мой мокрый висок. – Чего ты… чего ты хочешь?

Его взгляд темнеет до такой степени, что воздух начинает трещать от зловещей энергии.

— Разве не очевидно? – дикая широкая улыбка украшает его губы, он убирает нож и отходит назад.