Книга Акцентор, страница 137 – Вероника Десмонд

Ее горячая тугая киска вырывает из меня гребаную душу. Элеонор шумно выдыхает и хнычет.

Блядь. Она так прекрасна.

Вчера она много плакала, даже когда яростно кончала, выкрикивая мое имя. В другой день Эль обязательно будет кричать громче, пока я буду трахать ее, душить ее, проникать под ее прекрасную кожу.

Я даю ей немного времени, чтобы привыкнуть, прежде чем приподнять и снова опустить на себя. Никогда не увлекался сомнофилией, но, кажется, теперь это претендует на мой любимый фетиш: вид чертовски послушной Элеонор в моих руках окрашивает мир в красный.

Мой ритм медленный, мучительный – такой, чтобы стенки ее влажной киски чувствовали каждое движение моего члена.

Я делаю это снова.

Снова. И снова.

Я останавливаюсь лишь на секунду – когда Эль обнимает меня сильнее, судорожно выдыхая мне в ухо.

— Иисус Христос, мой маленький ангел, – мои пальцы сильнее впиваются в мягкую кожу с отпечатками моей одержимости. Я двигаю бедрами твердо и насаживаю ее. Так глубоко. Чертовски, глубоко. – Я стану зависимым. Что ты будешь делать, когда я повешу на тебя ошейник и прикую к кровати?

Чем громче становятся ее стоны, тем менее нежным я становлюсь. Она начинает двигаться со мной, пока я держу ее, кусая и целуя там, куда падает взгляд.

— Ах, блядь. Не волнуйся, я просто шучу.

Нет, блядь.

Ни хрена я не шучу.

Блядь, она такая влажная, такая теплая, крошечная, восхитительная. Такая моя.

Она вскрикивает, когда я вбиваюсь так сильно, что ее влажные глаза распахиваются.

— Доброе утро, – я широко улыбаюсь и делаю очередной толчок. – Хорошо спалось, милая?

Она приоткрывает искусанные губы. Ее взгляд такой растерянный, что указывает либо на шок, либо на приглашение трахнуть ее горло. Меня устраивают все версии.

— О боже… – ее брови хмурятся.

— Бог? Именно он, Элеонор. Хочешь помолиться мне, детка?

Я ожидаю, что Эль начнет сопротивляться, но она этого не делает. Вместо этого ее ногти впиваются в мою кожу, и она сжимает мой член так сильно, что я готов моментально взорваться спермой в ее тугое нутро.

Печально, что мне приходится думать о гребаных спасенных ею котятах, пока я трахаю самое красивое существо на этой планете, но мой ангел еще не кончил, поэтому я делаю проникновение все более мучительным.

Я трахаю так размеренно и глубоко, что она начинает плакать.

Я жадно ловлю ее взгляд, когда вхожу в нее сильнее. Эль смотрит вниз – там, где мой член входит в нее, очаровательный румянец покрывает ее щеки.

— Посмотри, как ты пала, маленький ангел. Ты создана для моего члена. Нам даже не нужна дополнительная смазка, потому что твоя киска так сильно течет, что превратилась в настоящую кашу.

Эль издает новый стон, крепко обнимая и сдавливая меня сильнее. Ее дыхание прерывается, потому что она близится к оргазму.

— Тебе нравится обниматься по утрам? Моя хорошая девочка так старательно принимает мой член, – сжав ее бедра, я насаживаю Элеонор на себя интенсивнее и глубже. – Такая невинная. Такая моя.

Она вскрикивает и задыхается при очередном движении. Когда ее киска начинает охренительно сладко душить меня, я умоляю. Черт, я умоляю:

— Скажи мое имя, когда кончишь.

Мать твою, я же не надел на нее слуховые аппараты. Я вхожу в нее еще сильнее, быстрее, глубже. Она дрожит и рефлекторно выполняет мой приказ, даже не услышав его: