Книга Конгруэнт, страница 86 – Вероника Десмонд

— Там… господи, там…

— Я видел. – Чон разворачивает меня к себе и накрывает мои щеки своими большими ладонями. – Садись в машину и не подавай виду, что что-то не так. Изабелла, ты поняла меня?

Я киваю. Он мягко подталкивает меня вперед и не сдвигается до тех пор, пока я не делаю, как он сказал.

После того как Чон укладывает труп и накрывает его своим пиджаком, мы трогаемся с места, а затем едем в неизвестном направлении. Редкие капли дождя начинают бить по стеклу, доводя тревогу до безумного уровня. Во время поездки Чон не говорит ни слова. Когда мы сворачиваем на север, я решаюсь спросить:

— Что со мной будет?

— Ничего. Ты не сядешь в тюрьму за то, чего не совершала.

— Они повесили на меня другое дело. И я… виновата.

Его красивое лицо остается непроницаемым. Он лишь медленно бьет пальцами по рулю, когда недовольно спрашивает:

— Почему ты продолжаешь ездить на этой убогой машине? Я купил тебе новую.

Пометка: несколько новых.

Он купил «Астон Мартин», «Ламборгини» и огромный «Мерседес» – разных цветов, словно это чертовы конфеты.

— Мне не нужны твои дорогие автомобили. На самом деле мне ничего от тебя не нужно.

Чон горько усмехается:

— Я так не думаю, милая. Я единственный, кто может тебе помочь, и ты это знаешь.

Я сглатываю, чтобы смягчить сухое горло, и отворачиваюсь к окну.

Он потребует за это плату. Вне всякий сомнений.

Мы приезжаем на кладбище, находящееся в северной части Лондона. Чон приказывает мне сидеть в машине, затем выходит к смотрителю и, подобно старым друзьям, беседует с ним несколько минут. Мужчина хлопает его по плечу.

Чон возвращается с лопатой, и я вздрагиваю, когда он закрывает за собой дверь. Огромные кованые ворота со скрипом открываются, мы заезжаем внутрь, двигаясь вдоль длинной аллеи. Здесь темно, и лишь несколько тусклых уличных фонарей освещают могилы и подъездную дорогу.

— Что это за место?

— Обыкновенное кладбище.

— И как часто ты бываешь на обыкновенном кладбище?

Он бросает на меня темный взгляд, отчего по коже пробегают мурашки.

— Часто. Ты боишься, маленький дьявол?

Да.

Я по-настоящему боюсь его. Больше, чем кого бы то ни было.

Чон останавливается возле большого склепа – рядом с ним выкопаны шесть пустых могил с аккуратно выложенными камнями, на которых уже высечены имена. Могилы свежие, земля вокруг них утрамбована.

Жуткое ощущение сжимает горло и пропитывает влажный воздух. Темнота лишь усиливает зловещую атмосферу этого места. Может быть, это связано с самим склепом или с тем, кто был похоронен здесь ранее.

Или тем, кто будет.

— Сиди здесь.

Выйдя из пикапа, Чон открывает задние двери, достает тело Джеймса Макгрегора и бросает его в одну из могил, словно тушу протухшего мяса. Я дрожу.

Есть нечто пугающее в том, с каким равнодушием он избавляется от трупа. Закатав рукава рубашки, берет лопату и начинает закапывать – не проходит и двадцати минут, когда яма оказывается заполнена.

Я наблюдаю за тем, как его изящные длинные пальцы достают пачку сигарет. Он закуривает, запрокинув голову и облокотившись на капот моей машины. Свет от фар подсвечивает выдыхаемый дым, который исчезает в ночном воздухе, как призрак, растворившийся в темноте. Ветер тихо шевелит листья вокруг, а звезды почти не видны.

Веки тяжелеют, я пытаюсь расслабиться, чтобы наладить дыхание, и внезапно прихожу в себя, окруженная незнакомой обстановкой.