Книга Конгруэнт, страница 21 – Вероника Десмонд

— Вы не очень-то хорошо ладите с людьми, мисс Ашборн, не так ли?

— Хотите составить мой психологический портрет? Подписи на моей двери вам было недостаточно?

Он щурит жестокие карие глаза, когда усаживается на стул.

— Сядьте. Я задам вам несколько вопросов, и вы сможете уйти.

— Что именно вы хотите узнать?

— Сядьте, мисс Ашборн. Мне не нравится смотреть на вас снизу вверх.

Я сажусь обратно.

— Вы знали профессора Картрайта?

— Да, я его знала.

— Откуда? Вы поступили в Кингстон только в этом семестре. Разве он вел у вас лекции?

Я выпрямляю плечи. Коп смотрел мое досье.

— Нет, он не вел у меня лекции, но был другом моего отца.

— Когда вы видели Картрайта в последний раз?

— В Манчестере, два года назад.

— Ваши родители умерли? – Инспектор передвигает к нам шахматную доску, а затем меняет черного слона. Мы начинаем игру.

— Разве не глупо задавать вопросы, на которые ты уже знаешь ответы?

Он смотрит мне в глаза, и я хочу убежать.

— Для вашего же благополучия, Изабелла… вам лучше отвечать на мои вопросы.

— Благополучия? – Я пробую это слово на вкус и тянусь к белой пешке. – У меня могут быть какие-то проблемы?

Макгрегор изгибает свои толстые сухие губы, когда я допускаю ошибку в партии. Шах.

Ублюдок.

— Вы мне нравитесь, мисс Ашборн, поэтому я буду предельно честен: вы неоднократно пытались связаться с ним по почте, по телефону, по смс, по всем социальным сетям, и квартира, которую мистер Картрайт снимал в Элгине, была взломана. Он был нелюдимым, закрытым, и единственный близкий контакт, связывающий его в Шотландии, сводится к вам. И вы… совершеннолетняя.

Цепкий взгляд стервятника проходится по шахматной доске, и волосы на моем затылке встают дыбом.

— Вы сказали, что Бенджамин пропал без вести. Но рассказываете о нем так, будто он умер.

Он что-то недоговаривает. Что-то, что заставляет его сразу испытывать ко мне неприязнь.

Мы продолжаем игру в полной тишине, нарушаемой лишь треском камина и воем ветра за окном, до тех пор, пока инспектор наконец не произносит:

— Вам дадут десять лет, если вы признаетесь сразу. Я даю вам шанс. Это не так уж и много, учитывая ваш возраст.

— Вы грязно играете.

Черный король выглядит таким открытым, таким чертовски незащищенным. Я изящно передвигаю своего коня на E7.

Шах.

Старый козел отклоняется на спинку стула, снова щуря глаза.

— Повторюсь: это неофициальная беседа. Все сказанное в этой комнате останется между нами.

Он может водить за нос кого угодно, но не меня. Я резко перевожу на Макгрегора взгляд. Мои пальцы с несвойственной для меня нежностью касаются белоснежного ферзя.

Мат.

— Я говорила про шахматы, мистер Макгрегор. У вас есть еще какие-нибудь вопросы?

— Где вы были одиннадцатого января? – спрашивает он гораздо более бессердечно.

— Сначала в Эдинбурге, где я проводила время с друзьями в театре.

— Что за театр?

— Не помню название. Где-то в районе Морнингсайд.

— Хорошо, продолжайте.

Рой мыслей в голове не дает мне дышать. Я стучу пальцами по бедру, мечтая впиться в ингалятор.

— Затем я поехала на север. – Накатывающая истерика сдавливает горло, и я кашляю.Что мне сказать? Что, черт возьми, мне сказать? – На меня напал молодой мужчина, точнее его собаки. Я не знала его имени.

Макгрегор продолжает пристально смотреть на меня.