Книга Конгруэнт, страница 165 – Вероника Десмонд

— Не так быстро, милая, – рычит он и швыряет меня на землю.

Пистолет выскальзывает из моих рук, и я кричу, отползая назад:

— Отвали от меня! Блядь, не трогай меня!

В его темных глазах больше нет нежности, нет любви – вместо нее лишь ледяная ярость.

Я знаю, что он сделает дальше.

Он хватает меня за ногу, затем тащит, сжимая лодыжку так, будто хочет вдавить кость в плоть.

Промозглая земля хлюпает подо мной, ногти судорожно вгрызаются в почву, оставляя кривые бессмысленные борозды – жалкие следы сопротивления, которые тут же засыпает свежий декабрьский снег.

Он падает неторопливо, почти красиво, ложится на кожу, вздыбленную мурашками, и холод проникает глубже, чем страх.

Ужас овладевает мной целиком.

Сердце сбивается с ритма, колотится в груди, будто пытается выломать себе выход.

У меня начинается аритмия вместе с приступом удушья.

Пытаясь выровнять дыхание, я делаю усилие, чтобы перевернуться на бок и ударить его ботинком, но он лишь поднимают мою ногу выше и тащит, тащит, тащит – как тряпичную куклу, которой вот-вот оторвет голову.

Паника стягивает грудь, словно колючая проволока, не оставляя ни дюйма для вдоха. Края зрения темнеют, чернильная вязкая тьма выползает из меня, как тошнота. Мир сужается до невыносимой боли и холода.

Я дергаюсь.

Задыхаюсь.

Кричу.

Он приближается к порогу, затем насильно берет меня на руки и несет через весь дом, чтобы в конце концов посадить за стол, как он и хотел.

Сильная дрожь сотрясает мое тело так, что стучат зубы. Сжав челюсти, я не свожу с него внимательного взгляда, пока он поднимает руку с ножом и подносит к моему подбородку, заставляя приподнять голову.

Холодное лезвие царапает кожу, и его прекрасное бездушное лицо приближается к моему.

— Когда ты снова предала меня, мне в голову пришла пугающе точная мысль. Les amants maudits. –Проклятые возлюбленные. – Те, кто не ищет спасения, потому что гибель кажется им формой любви. Мы с самого начала были именно ими. Теми, кто убивает друг друга, снова и снова…

Проклятье, он так близко…

Его темные глаза проникают в мои, впитывая каждый мой дюйм с интенсивностью, которая сводит с ума.

Сильная рука хватает меня за бедро и перетаскивает в бок. Теперь его колено упирается мне между ног, создавая мучительное трение.

— Мы не возлюбленные, – зло выдыхаю я сквозь слезы. – Мы folie à deux^[41].

Его тихий хриплый смех озаряет комнату.

— Ты мстительный кровожадный дьявол, Изабелла. – Его язык скользит по скуле к уху, слизывая мокрые следы, и я делаю резкий вдох, когда он одержимо бормочет: – Мне всегда нравилось, когда ты говорила на французском. Твой чарующий голос делает меня чертовски твердым, милая.

Я рычу:

— Чего ты, блядь, хочешь от меня?

Чон отстраняется, и тогда мое сознание полностью впитывает его облик. Белая рубашка, обтягивающая стальные мышцы, насквозь пропитана свежей кровью.

— Ужин. Я хочу, чтобы ты поужинала со мной.

Наклонив голову и не сводя с меня темного пустого взгляда, он ласково постукивает тыльной стороной ножа по моей макушке, предупреждая, как непослушного ребенка.

— Сиди неподвижно, дорогая. Я не хочу лишать тебя головы раньше времени.

Мой пульс ускоряется до критического состояния.

Гребаный подонок.

Ему всегда доставляло удовольствие запугивать меня, не так ли? Нравился страх, поданный медленно, как изысканное блюдо.