Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 93 – Полина Каминская

Она вспомнила его обещание: после зачистки он вернёт её домой. Тогда эти слова были для неё точкой опоры. Единственным, за что можно было уцепиться. И теперь он же спокойно перечёркивал их.

— Соответственно, вернуться домой ты не можешь, — продолжил Маттео.

Эта фраза ударила сильнее первой. Первая была планом. Эта — её приговором.

Владлена медленно подняла на него взгляд.

— Ты же сам сказал, что отправишь меня домой, — голос дрогнул, но тут же сорвался на резкость. — Куда я пойду, если все будут считать меня мёртвой?

Маттео не ответил сразу. Он сидел неподвижно, чуть наклонив голову, и в его молчании не было ни растерянности, ни сожаления. Только тяжёлая, холодная решимость человека, который давно всё просчитал.

— Тебе придётся начать жизнь с нуля. В новом городе. С новым именем.

Он не успел договорить.

Владлена вскочила так резко, что кресло глухо качнулось назад.

— Ты не имеешь права так со мной поступать! — почти выкрикнула она, уже не заботясь о том, кто может услышать. — Я не вещь! Сначала похитил, потом решил отправить домой, потом снова привёз сюда, а теперь что? Новая жизнь? Новое имя? Ты издеваешься?

В её голосе дрожали злость и бессилие, всё, что она сдерживала последние дни.

Маттео тоже поднялся. Медленно, без суеты. Подошёл ближе и остановился в шаге от неё. В полутьме его лицо читалось неясно, но напряжение между ними стало почти осязаемым.

Он поднял руку, будто собирался коснуться её запястья, удержать, заставить замолчать и выслушать. Но в последний момент остановился. Пальцы дрогнули в воздухе и тут же опустились.

Этот жест задел её почти сильнее слов.

В нём было всё: дистанция, запрет, необходимость держать себя в руках. Будто он не имел права прикасаться. Будто понимал, что делает ей больно, и всё равно не мог выбрать другой путь.

И от этого было только хуже.

Если бы он был просто жестоким, её ненависть была бы проще. Но он понимал её. Видел. И всё равно продолжал.

— Послушай… — начал он.

— Нет, это ты послушай! — оборвала она его. — Ты всё решил за меня. Как всегда. Даже не спросил, хочу ли я жить твоей придуманной жизнью.

— Если ты останешься собой, тебя найдут, — сказал он тихо. — И тогда не будет ни дома, ни работы, ни шанса вообще.

Она горько усмехнулась.

— А сейчас, значит, есть шанс? На что? На то, чтобы перестать существовать?

Он не ответил.

И это молчание сказало слишком много.

За стеклом шумело море. Этот звук вдруг стал особенно отчётливым, навязчивым, как будто весь мир намеренно замер, чтобы она до конца услышала, как разрушается её прежняя жизнь.

Маттео отвёл взгляд первым. Всего на миг. Но Владлена заметила. И в этом коротком движении было столько усталости, что внутри у неё что-то болезненно дрогнуло. Однако жалость тут же утонула в новой волне ярости.

Пусть устал. Пусть считает, что спасает её. Он всё равно не имел права.

— Я всё сказал, — произнёс он наконец.

Голос снова стал холодным, почти безжизненным, будто он сам задушил в себе всё человеческое, что на секунду прорвалось наружу.

Он развернулся и ушёл.

Просто так. Оставив её в темноте, среди лунных теней, с дрожащими руками, пересохшим горлом и разбитой в клочья реальностью.

Владлена не сразу поняла, что он действительно ушёл. Сначала всё ещё смотрела ему вслед, словно ждала, что он остановится, обернётся, вернётся и скажет что-то ещё. Что это окажется не окончательным. Что у неё будет право возразить.