Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 33 – Полина Каминская

Он не торопился. И именно эта неторопливость делала разговор опасным. Он не давил. Он вытягивал из меня слова, реакцию, паузу за паузой, будто ему было достаточно просто смотреть, как я постепенно теряю уверенность.

— Тебе… понравилось? — спросил он тихо.

У меня пересохло во рту так резко, будто воздух в комнате стал чужим.

— Что? — выдохнула я.

Маттео улыбнулся. Едва заметно. Не тепло. Скорее так улыбается человек, который точно знает, куда нужно нажать, чтобы вывести собеседника из равновесия.

— Тебе понравилось смотреть, — сказал он ровно. — Не делай такое лицо. Это нормально. Любопытство.

Меня обдало жаром стыда и злости так внезапно, что на мгновение я перестала различать, что именно сильнее.

— Ты больной, — прошипела я.

— Возможно, — согласился он без тени обиды. — Но ты покраснела не из-за моего здоровья.

Я резко поднялась с дивана. Книга едва не выскользнула из рук.

— Прекрати, — сказала я. Голос предательски дрожал, и это бесило сильнее всего. — Ты не имеешь права…

— Я не читаю мысли, — перебил он спокойно. — Не льсти себе.

Я застыла.

Он посмотрел мне прямо в глаза. И от этого взгляда хотелось отвести свои, потому что он был слишком точным, слишком спокойным, слишком уверенным.

— Просто люди всегда одинаковые, — продолжил он. — Они думают, что хорошо прячут желания. Но тело выдаёт. Пауза чуть длиннее. Вдох чуть глубже. Слишком быстрый взгляд — и слишком быстрый, чтобы отвести его.

Он говорил почти буднично, как человек, объясняющий очевидную вещь. Но мне казалось, будто он медленно снимает с меня слой за слоем всё, что я так старалась удержать внутри.

— Я не… — начала я.

— Не надо оправдываться, — мягко поднял он ладонь, останавливая меня. — Я не осуждаю.

— Тогда к чему весь этот цирк? — сорвалось у меня.

Маттео перевёл взгляд на книгу в моих руках, потом снова на меня.

— Чтобы ты поняла одну вещь, — сказал он. — Здесь бояться надо не людей. Бояться надо того, что тебе может начать нравиться.

У меня внутри холодно щёлкнуло.

— Вы думаете, я хочу быть частью вашего мира? — я заставила себя говорить ровно, хотя сердце билось уже слишком быстро. — Я хочу уйти отсюда.

Я смотрела на него и с пугающей ясностью чувствовала, что он действительно видит меня насквозь. Не мои мысли. Мои слабости. Трещины в броне, через которые можно добраться до самого уязвимого.

— Ты слишком уверен в себе, — сказала я.

— Я хорошо разбираюсь в людях, — поправил он. — И в том, что ты не исключение.

Он отступил на шаг. И вдруг снова стал холодным, почти деловым, будто только что не говорил ничего, что могло бы изменить воздух между нами.

— Ещё одно, — произнёс Маттео. — Ночью ты больше не спускаешься.

Я вскинула подбородок.

— Это приказ?

— Это правило, — ответил он. — Для твоей же безопасности.

— А если я захочу воды?

— Попросишь Рика, — сказал он и добавил с той же ленивой интонацией: — Он у нас любит устраивать праздники. Пусть устроит и тебе.

Он развернулся и пошёл к выходу, но на пороге остановился и, не оборачиваясь, бросил:

— И да… если бы ты действительно хотела уйти ночью — ты бы ушла.

Дверь закрылась мягко, без хлопка.

А я осталась стоять посреди гостиной с книгой в руках и ощущением, что в этом доме у меня нет даже мыслей, которые принадлежат только мне.

Я опустилась обратно на диван. Только тогда заметила, что пальцы побелели от того, как сильно я сжимала обложку.