Книга SOULMATE AU, страница 104 – Анна Романова, Ольга Платонова, Кэтрин Болфинч, и др.

— Леш, разминайся, – нежно разбудила друга Марго, глядя на часы наручного компьютера ^[22].

Леха заторможенно кивнул, надел на нос зеленый зажим, одолженный у киприотов, и погреб к разминочному буйку. Засунул свой комп в капюшон. Марго знала, ему так легче услышать сигнал о достижении нужной глубины. Разминка не заняла много времени – трех попыток Лехе всегда было достаточно. Он переворачивался и уходил на мощных гребках в подсвеченную солнцем синь, где лучи сходились, играя, в одной недостижимой точке, и возвращался, таща за собой линьярд и пузыри. Марго страховала его на пятнадцати метрах. Леха размялся штатно. Между второй и третьей попытками послышались возгласы поздравлений и хлопки – кто-то из соревнующихся совершил личный и национальный рекорд. Но Марго постаралась отрешиться от окружающего мира и сосредоточиться на попытке друга. Мельком она видела каракатицу Ленку с ее слепящим огоньком камеры и успела показать ей «пис», чтобы ободрить себя.

Леху пригласили на соревновательный буй, и Марго помогла ему отбуксироваться. Все шло как на попытках, и Леха не подвел – недаром месяц тренировался в Греции. Легко и грациозно ушел вниз, словно бы и не стараясь вовсе, и так же легко, спустя короткие три минуты, вернулся в сопровождении страхующих с тегом взятой глубины. Четко выполнил протокол под присмотром судей. Марго дождалась от них белой карточки, подтверждающей зачет, и вместе с подоспевшей Ленкой бросилась поздравлять довольного Леху. До монстров фридайвинга ему было еще стараться и стараться, но и эта глубина в восемьдесят девять метров стала его лучшим официальным достижением.

Правда, Леха хвалился, что три недели назад у Каламаты упал на девяносто пять, но к чему ему торопить события?

— Рит, отнеси зажим Лакису, – выбил из мыслей синий Леха, протягивая зеленую клипсу. – И скажи спасибо. Я – дышать.

Внутри защемила боязнь, точно бы этой самой клипсой прижало душу, но Марго ободрилась. Ну какое ей дело? Это не может быть тот Лакис, который пил с ней напропалую в Айя-Напе пять лет назад! Она послушно погребла ластами к команде Кипра, где на тросе собственного буйка, раскрашенного национальными цветами, висел спортсмен. Марго видела его зеленый костюм и безмятежное лицо на глубине в пять метров. Он уже начал разминаться. И первое, что она заметила, – густые черные брови, разительно выделяющиеся в размытых синих красках моря.

«Хорошо, что я в маске, – прыгнула совесть. – Он меня не узнает».

Лакис полез наверх по тросу как раз тогда, когда Марго всучила его клипсу страхующему-киприоту и успела улизнуть на невидимое расстояние. Но для нее-то обзор открылся полнейший. Она видела и воскрешала в памяти шоколадный греческий профиль устремленного к небу лица, умиротворенное выражение которого стало тогда последней картинкой спящего на берегу Лакиса. Его брови в капельках морской воды. Сильную грудь в панцире из неопрена, надувающуюся при каждом вдохе. Руку, чуть прихватившую трос.

Неужели это он? Здесь. Не в баре Айя-Напы, где, казалось позавчера, его вероятнее всего встретить. А тут, на глубинном чемпионате, на попытке сделать без ласт национальный рекорд в сто три невероятных метра.

«Глаза. Пока не увижу глаза, не поверю. Они наверняка карие, как у всех киприотов», – уговаривала себя Марго, пока Лакис, в сопровождении страхующих, переплыл на старт.