Книга Грехи любви: в паутине соблазна, страница 21 – Кэтрин Болфинч

— Кто бы говорил, — шикнула она, подтягивая ближе к себе бутылку с вином, которая оказалась пуста. Дэмиан покачал головой и, пройдя в кухню, достал из барного шкафчика виски и колу.

— Твои запасы вина закончились в прошлый день Благодарения, — оповестил мужчина, разливая виски по трем хрустальным стаканам.

— Вот знаешь, прошло столько лет, а ты все равно раздражаешь каждую мою нервную клетку!

— Да, именно поэтому ты поклялась мне в вечной любви и верности у алтаря, — насмешливо проговорил Дэмиан, опуская перед нами виски.

Мадлен и Дэмиан походили на два магнита, которые никак не могли притянуться, но почему-то всегда находились в поле друг друга. Они играли на острие ножа: ненависть — любовь, любовь — ненависть. Почему-то иногда мне казалось, что они никогда не должны были быть вместе, но судьба или любовь или кто-то там еще оказались сильнее. И вместе с этим почему-то в моем понимании не существовало ничего более правильного, чем они вместе. Их препирательства, ехидства, шутки — все это принадлежало им двоим, миру, в котором существовали только они. И, как и сказала Мадлен, им пришлось через многое пройти, чтобы перестать бежать друг от друга и остановиться где-то в Нью-Йорке в просторном особняке.

— Ну вот, Эмили снова улетела в свои мысли. Это все из-за тебя! — нарочито громко заявила Мадлен. Дэмиан забрался на высокий стул напротив жены.

— Просто ты утомила ее своей философией жизни.

— Конечно, Дэм, ведь твоя философия намного поэтичней, — мило улыбнулась я, зная, что он ненавидел, когда его имя так сокращали.

— О да, однажды Дэмиан сказал мне: «Когда на твоих плечах ответственность, иногда лучшее, что ты можешь сделать — это подчиниться времени и идти вперед^[4]».

— Дэмиан, в тебе пропадает поэт.

— Сейчас я придерживаюсь мнения: не нравится — не делай, не общайся и так далее.

— Я запишу это, — рассмеялась я, отпивая виски. Дэмиан был старше меня почти в два раза, но почему-то, когда мы оказывались втроем, границы стирались, а эта разница не чувствовалась. Их разница в возрасте с Мадлен составляла около десяти, а может, и больше, лет, но они всегда смотрелись, словно ровесники. Между ними не чувствовалось напряжения или неправильности, какой-то возрастной пропасти. Они просто выбрали друг друга, потому что хотели этого.

— Вообще-то это полезный совет, Эмили. Чем раньше научишься слышать себя, тем быстрее станешь жить в кайф, — деланно заметил мужчина, подлив янтарной жидкости в наши стаканы. И, кажется, это стало ошибкой, потому что у меня никогда не было иммунитета к алкоголю, как у папы или всех тех, кто приходил на его приемы. Мадлен и Дэмиан и вовсе выглядели трезвыми, а я чувствовала себя так, будто осушила половину бочек с производства отца.

Иногда мне хотелось хорошенько себя ударить. Я ведь не ела ничего, кроме шоколадного батончика у Сэмми, и сейчас выпила несколько бокалов на голодный желудок. Наутро мне точно станет нехорошо.

— Кажется, вам придется играть в заботливых родителей, детки, — икнула я, наблюдая за тем, как лицо Дэмиана становится мрачнее, а Мадлен едва сдерживает смех. Конечно, это не впервые.

Иногда мы с Мадлен задерживались на чердаке, опустошали ее бар или пили то, что приносила я, а потом Дэмиан буквально выпроваживал меня из дома, буквально закидывал в свой внедорожник и передавал в руки моему отцу. Сдается мне, именно из-за этого они и стали лучше общаться.