Книга Грехи любви: в паутине соблазна, страница 14 – Кэтрин Болфинч

— Лучше побей грушу, я забронировал нам зал. Представь, ты, я, пустой ринг… романтика!

От ответа меня спас звонок. Я ткнул в экран, не сводя глаз с сестры и друга.

— Мин-Юнь?

— Доброе утро, Энзо, — тягуче медленно раздалось из динамика. Все-таки следовало позвонить ей вчера вечером. Я поступил, как идиот. Пусть и делал это довольно часто и пусть редко заводил отношения, но все-таки я не любил вести себя с девушками, как кретин. Это портило репутацию. И впечатления от удовольствия.

— Извини, что вчера все так вышло, — проговорил я, а потом едва не треснул Алессио за чересчур громкий смешок.

— Не стоит, но ты можешь загладить свою вину.

— И как?

— Сходишь со мной на выставку драгоценностей, — без промедления отозвалась Мин-Юнь. Черт возьми, а она явно готовилась к этому разговору.

— Ты идешь туда как вор или как ценитель? — все же мне не хотелось приплести к своему послужному списку еще и соучастие в ограблении. Точно не сейчас, когда дела с русской мафией начали налаживаться.

— Как предприниматель.

Я рассмеялся.

В понимании Мин-Юнь бизнес мог означать что угодно — от убийства до грабежа. Я решил не уточнять.

— Когда?

— Отлично, в среду в шесть вечера, адрес пришлю.

— За тобой заехать?

— Нет, не забудь надеть костюм. До встречи, — мне хотелось съязвить, но Мин-Юнь уже положила трубку. Иногда меня удивляла ее способность решать дела в два счета. Я всего лишь хотел извиниться за неудавшийся вечер, а теперь вынужден пойти на выставку драгоценностей и, возможно, стать соучастником в преступлении. Хотя я должен быть последним человеком, кого бы это смутило.

Я не успел выдохнуть, как телефон в руке завибрировал. На этот раз звонил Александр Лисовски.

— Да?

— Энзо, пришлешь кого-нибудь за билетами на презентацию? — сходу начал Александр, забыв про формальности и вежливость. Сейчас я даже был ему за это благодарен.

— А получить по почте их нельзя?

— Нет, мы решили провести презентацию на производстве в формате маскарада с отсылками к сухому закону, а в те времена не было электронной почты, сам понимаешь, — хмыкнул мужчина.

Нью-Йорк явно решил меня испытать.

— Когда забрать приглашения?

— Если хочешь попасть среди первых, то сегодня.

— Хорошо, — выдохнул я, сбросил вызов и повернулся к Алессио. — Когда, ты говорил, мы можем пойти на ринг?

* * *

Алессио оказался прав. Мне всего лишь требовалась физическая нагрузка, чтобы очистить мысли. Сначала я остервенело бил грушу, затем ее место занял друг, но он быстро понял, что лучше оставить меня в одиночестве, и я продолжил колотить ударный мешок.

Этого мне явно не хватало в Италии — ритма. Быстрого, жизненного, хаотичного. Там все было просто и понятно. Здесь же все походило на игру в кости — светские мероприятия, зашкаливающие чувства: злость, желание, интерес. Здесь меня словно окатили холодной водой и заставили что-то делать, а я замер в своей привычной тихой гавани и не двигался.

Я даже не мог объяснить себе, по какой именно причине злился, почему груша под моими ударами слегка отклонялась в сторону и почему, черт возьми, я думал об этой маленькой блондинке, словно она была главным ведущим в карточной игре, в которой я проигрывал.

Чертов Алессио. Чертова Эмили Лисовски. Чертова Мин-Юнь. И Анита.

Я выдохнул и остановился. Стало легче. Но не так, как мне хотелось бы. Я стянул перчатки, вытер пот со лба и устало плюхнулся рядом с другом на скамейку.