Книга Ядовитые шипы, страница 52 – Яра Сакурская

Я громко всхлипнула, ладонью хватаясь за ожог от тёмной магии, который болезненно пульсировал при любом малейшем прикосновении. Не осознавая, что делаю, на коленях добралась до ближайших кустов, свернулась калачиком и прикрыла голову руками. Животные крики оборвались так же резко, как и начались. Я не шевелилась, боясь привлечь внимание советника, лишь судорожно всхлипывала от боли и безудержного страха. Верила, что на утро Унсури сумеет прийти в сознание и взять себя в руки.

С каждой минутой становилось всё труднее фокусировать взгляд, кажется, от болевого шока я начинала терять сознание. Перед тем, как темное ночное небо окончательно померкло, я подумала, как сильно ненавижу Ассандра.

Я проснулся с тяжёлой головой и медленно сел, неосознанно касаясь порванной губы. Чуть поморщился от неприятных ощущений, языком слизал свежую кровь и в непонимании огляделся. Лежал среди груды напрочь поломанной мебели, словное дикое животное, которое пыталось скрыться от охотников. Кровать, шкаф, сундуки, стол со стулом, ширма — всё было растерзано в клочья. И, судя по следам когтей и местами обожженным деревянным поверхностям, во всей этой ситуации был виноват именно я. Ничего не мог вспомнить, последнее воспоминание было то, как мы прибыли в охотничий дом и я сказал Леде завести лошадей в загон. Сам пошёл в столовую, чтобы достать из сундука пару бутылок редкого вина и забыться пьяным сном.

Проклятье! А если в приступе убил девчонку?.. Я вскочил с пола и направился вниз, замечая, что лестница тоже сломана и держится лишь на добром слове. Леда обнаружилась в коридоре с метлой в руках и пыталась собрать осколки люстры. В помещении царил жуткий хаос, что-то из обломков девчонке удалось оттащить в угол, ближе к двери, а тяжёлая мебель так и оставалась лежать, видимо, Леде не хватало сил справиться самостоятельно. Она подняла голову, когда я подошёл и вздрогнула, продолжая подметать пол. В её глазах застыла пелена боли, отчаяния и обиды, а на левом виске чернел тонкий порез. Я в изумлении протянул ладонь, захотев прикоснуться к её ране, но девчонка отшатнулась и зло взглянула на меня.

— Не трогайте, ожог очень болит. Знаете, я сегодня же свяжусь с Императором и попрошу освободить меня от должности вашей служанки.

— Леда, я не…

— Что? Не хотели? — она смотрела на меня с немым укором и упрёком, а на глазах появились слезы. Жутко захотелось оправдаться перед ней за своё состояние, но Леда не давала мне этой возможности, продолжая звенящим голосом недовольно высказываться. — Что я делаю не так? Как могу, стараюсь угодить, лишь бы вы были довольны. Посмотрите, что вы наделали! И меня вдобавок чуть не убили! Всё! Не хочу больше терпеть подобное отношение к себе. Сами справляйтесь, как хотите, а от меня помощи не дождетесь!..

Я молчал, совершенно не зная, что ей ответить. Леда попыталась ещё что-то сказать, но всхлипнула. Вытерла слезы тыльной стороной ладони и отвернулась, продолжая подметать пол. Мне стало стыдно за своё поведение, а грозная женская речь застала меня врасплох, и я застыл в ступоре. Отдаленно понимал, что девчонке пришлось пережить сегодняшней ночью и с горечью осознавал, какую боль она испытала. Шрамы от тьмы не заживали, иногда принося сильную боль. Со временем рана становилась более светлой, но пострадавшему вряд-ли становилось легче от подобного. А ещё такой шрам невозможно было убрать, по крайней мере, я не знал действенных способов.