Книга Трофей врага. Моя по праву, страница 35 – Яра Сакурская

— Я её выкупил, — спокойно поясняет Магуш. — У братьев Абади. За сорок тысяч дирхамов.

— Выкуплю обратно, — отчим хмурит брови и тяжело сжимает челюсть. — Любую сумму назови.

— Нет, — отрицательно качает головой. — Она не продаётся. Даже ты её не выкупишь. И меня не волнует, какую валюту предложишь, и сколько.

— Охренел? — Азар делает ещё шаг и останавливается за моей спиной. Тяжело дышит и не сдерживает грозного рычания. — Лиза моя дочь! И вернётся в Россию сегодня же. Я ещё шкуру спущу с Владимира, за то что не углядел.

Я издаю нервный смешок. Ха, шкуру он спустит. Именно Владимир обманом забрал все мои деньги со счёта, который когда-то давно открыл для меня отчим. И сумма там скопилась не маленькая.

Плюсом, познакомил меня со своим младшим братом. Станислав, чтоб ему тошно стало. Из-за него я и оказалась в том злосчастном клубе, где меня заприметил Одичалый.

Повелась на красивые слова о любви. Станиславу оказалось проще простого развести глупую девятнадцатилетнюю соплячку, потерявшую голову от первой влюбленности.

И Владимир меня не защитил. Вот тебе и лучший друг папы. Что скрывать, он никогда мне не нравился. Мутный и скользкий, каких ещё поискать надо. Вечно ищет во всём выгоду.

Во мне тоже нашёл. После пропажи отчима, какое-то время опекал и спонсировал деньгами. А потом смекнул, как можно избавиться от меня, и привлек в свою грязную игру Станислава.

Ему легко удалось обвести вокруг пальца. Я потеряла и бдительность, и всегда трезвую голову. Впрочем, за ту роковую ошибку я отплатила сполна.

И самый главный урок в своей жизни усвоила: людям нет веры. Кто бы что не говорил. Существуют только поступки и действия. И то, в них я тоже периодически сомневаюсь.

— Владимир от меня и избавился, — пытаюсь сдержать истеричную ухмылку. Поворачиваю голову в сторону папы. Злобно щурюсь и сухо усмехаюсь. — Украл деньги с моего счёта. Познакомил со Станиславом. А тот продал меня за свои долги в один элитный клуб в качестве проститутки.

Руки на моей талии превращаются в тиски. Я даже чувствую лёгкую боль в рёбрах, но не пытаюсь вырваться. Наоборот, прижимаюсь ещё ближе, пальчиками чуть заметно вожу по напряжённой мужской груди.

Старые воспоминания вызывают лишь глухую тоску. Раньше была ещё непомерная жалость к себе и обидчивая ненависть к братьям Халитовым.

Но эти чувства быстро погасли и растворились в небытие. Что толку себя жалеть? Сама виновата, что позволила навешать лапшу на уши. И никакой скидки на возраст!.. Могло бы быть по-другому, не растворись я тогда в новых ощущениях.

Хотя, кто знает, чтобы случилось тогда? Может, Владимир избавился бы от меня более негуманным способом, без шансов на выживание.

А жить я очень хочу. Потому и продержалась в плену у Одичалого целый год. Почти сломалась изнутри, но нашла в себе силы бороться с любыми сложностями и подстраивать под ситуацию, какой бы критической она не была.

Отец умело удерживает маску хладнокровия на своём лице. Лишь мутные пульсирующие зрачки выдают его едва сдерживаемое бешенство. И учащённое громкое дыхание.

— Как давно, дочь, ты повязла в этом дерьме? — уточняет глухо. Вскидывает голову и смиряет меня пронзительным внимательным взглядом. — Что с тобой было?

— Всё случилось год назад, — бросаю быстрый взгляд в сторону Одичалого. — Едва я попала в клуб, как он взял меня под расписку. Оплатил долг, забрал себе. И только совсем недавно мне удалось вырваться и сбежать. Братья Абади вывезли меня за границу и продали Магушу.