Книга Давай притворимся, страница 74 – Э. Сальвадор

— Заткнись. Это не...

— Чушь, — перебивает он. — Ты смотрела хайлайты? Нравилось видеть меня в форме? Тебя это возбудило? Пересматривала клипы?

Теперь я фыркаю — достаточно громко, чтобы люди, проезжая рялом, начали коситься в нашу сторону.

— Сайлас, ты такой... — я смеюсь, искренне изумленная. — Не хватит слов, чтобы описать, каков ты. В этом городе и без того полно самодовольных людей. Для тебя здесь просто нет места. Так что прекрати...

— Не могу. И не буду, — он поднимает мою руку и шокирует, поднося ее к губам и касаясь костяшек. Его дыхание щекочет и согревает холодную кожу. — Ничего не могу с собой поделать: я уверенный в себе человек, — говорит он, опуская мою руку, но все еще крепко ее удерживая.

Сайлас делает это так небрежно, словно не задумываясь. Как нечто обыденное. Как жест, который повторял бесчисленное количество раз.

И это странно — в хорошем смысле — как притворство вдруг ощущается таким настоящим.

— Уверенный в себе, — передразниваю я, наблюдая, как белое облачко дыхания уносит холодный ветер. — Самодовольный тебе подходит куда больше.

На его лице расплывается высокомерная усмешка.

— Но если серьезно, ты правда искала обо мне информацию?

Всплывают воспоминания о вчерашних видео. Его ловкость, скорость, сила — и то, как держится на люду. Я понимаю, почему Сайлас так собой гордится. Он хорош... хотя «хорош», пожалуй, слишком слабо сказано.

— Да, доволен? Ты мой парень. Кажется, я все еще слишком мало о тебе знаю. И думала о твоих родителях. Рано или поздно они начнут задавать вопросы.

И, возможно, рыскала по сайтам просто затем, чтобы увидеть его в форме.

— Хочешь что-то узнать, просто спроси. Если нужны фото или видео, я с радостью их пришлю. Все, что нужно, — попросить,

девушка.

Я усмехаюсь и замираю: взгляд притягивают оранжевые конусы, расставленные на льду в центре катка. Там девушка — судя по всему, фигуристка, потому что прыгает и крутится с поразительной легкостью.

— Я пас, — ухмыляюсь я, замечая его игривое закатывание глаз. — Так почему все-таки «Каратель»?

— Я смотрю серию «Карателя» перед каждой игрой.

— Суеверный, что ли? — дразню я.

— Не осуждай. Если не посмотрю, обязательно проиграем, — он улыбается, зная, что я не возражаю. — А еще пью чай и ем сэндвич с арахисовой пастой и желе перед каждой игрой.

Я знала. И, если честно, нахожу это милым.

— Но почему именно «Каратель»?

— Потому что в первый раз, когда посмотрел его перед игрой, сделал хет-трик. А однажды, когда не посмотрел, вылетело плечо, — его лицо мрачнеет, челюсть напрягается, прежде чем моргает — и выражение исчезает. — Прости за урок по коммуникациям...

— Все в порядке. Я уже забыла. Как плечо сейчас? — я смотрю на него, вспоминая, как Сайлас стоял после жесткого столкновения у борта, а потом упал на лед, держась за руку.

— В порядке, — но звучит он не так уверенно, как обычно. — Лучше некуда.

Я смотрю на него скептически. Он кажется отстраненным, словно мыслями где-то далеко.

— Ты уверен?

Самодовольная улыбка возвращается.

— Абсолютно. Я в порядке. Это произошло три года назад. Как и драка, — он резко выдыхает, и изо рта вырывается густое белое облако.

Смена темы слишком красноречива, поэтому разговор окончен. Я хочу дать понять, что он может поговорить со мной, но, в конце концов, все это притворство. Сайласу вовсе не обязательно что-то рассказывать. И хотя искренне хочется знать, я не уверена, насколько далеко и о чем вообще имею право спрашивать. Не хочу, чтобы ему стало неловко.