Книга Пленница Мардина. Турецкий ястреб, страница 83 – Вера Рудецкая

Потом отстраняется. Медленно. Мучительно медленно.

Проводит большим пальцем по моей припухшей губе.

— Я мог бы взять тебя сейчас, – голос хриплый, вибрирующий. – Прямо здесь. На этом столе. И ты бы позволила. Именно так я сделал бы раньше.

Жар течёт по телу.

Он делает шаг назад, поправляет манжеты. Дистанция между нами становится пропастью.

— Но сейчас я не хочу, чтобы это было из-за злости на Айлин. Или чтобы что-то доказать, – его взгляд пронзает насквозь. – Не так.

Он идёт к двери, берётся за ручку, не оборачиваясь.

— Я хочу, чтобы ты пришла ко мне сама, Александра.

Я сползаю со стола. Ноги едва держат. Молчу.

Шахин открывает дверь. На губах – полуулыбка.

— И ты придёшь.

Дверь закрывается. Я сползаю на пол прямо там, где он меня оставил. В темноте кабинета, среди разбросанных бумаг, с горящими губами и предательски дрожащими руками. Совершенно растерянная.

Всю ночь не сплю. Лежу, свернувшись калачиком, и прислушиваюсь к шагам в коридоре. После того, что случилось в кабинете… после его взгляда, раздевшего меня и оставившего наедине с собственным желанием, я жду – он придёт забрать долг.

Но Шахин не приходит. И это мучает сильнее, чем если бы явился.

Когда, наконец, проваливаюсь в сон, дверь и правда открывается.

Я сажусь, натянув одеяло до подбородка. На пороге – не служанка с подносом.

Шахин.

Тёмно-синяя рубашка, закатанные рукава, расстёгнутая верхняя пуговица. Он выглядит… обыденно. И от этого – опаснее.

— Вставай, Александра. У тебя полчаса.

— Что случилось? – голос хрипит от волнения.

— Хочу кое-что показать. Надень удобную обувь.

В машине тепло. За тонированными стёклами проплывает осенний Мардин – медовый камень старых домов в утреннем свете. Террасы спускаются по склону холма каскадами, минареты прорезают небо.

Каменные стены и узкие улочки остаются позади. Дорога петляет между холмами, спускается в долину. Впереди – равнина Месопотамии, бескрайняя и древняя. Выгоревшая за лето трава приобрела рыжеватый оттенок, местами пробивается свежая зелень – следы осенних дождей.

Шахин за рулём.

Я смотрю в окно и стараюсь не думать о том, как близко его плечо. Запах сводит с ума, он въелся даже в сиденья.

Мы молчим. Настороженное молчание заполняет салон, плотное, как октябрьский воздух за окном.

Я узнаю эти места. Читала о них в университете, изучала карты, мечтала увидеть когда-нибудь.

— Дара, – тихо говорю я.

Шахин бросает короткий взгляд.

— Да.

— Восточный форпост Римской империи. Город в скале.

Уголок его рта дёргается.

— Неплохо.

— Это моя специализация, Шахин бей. Византийские укрепления Месопотамии. – Пауза. – Во всяком случае, могла бы быть, если бы вы меня не забрали.

Его пальцы чуть сжимаются на руле.

— Вы можете учиться и работать здесь, Александра ханым. В любом музее, на раскопках – где захотите. Я не стану препятствовать.

— С вашим именем над головой?

Он не отвечает.

Машина съезжает с трассы. Колёса шуршат по гравию, поднимая облачка пыли. Перед нами вырастают скалы – серые, изъеденные временем. В них угадываются очертания древних стен, ниши, темнеющие провалы пещер.

Две тысячи лет истории смотрят на нас пустыми глазницами.

Мы выходим. Октябрьское солнце мягкое, воздух сухой. Лёгкий ветер шевелит выжженную траву.

Но я смотрю вперёд и забываю обо всём.