Книга P.S. Джульетты, страница 4 – Мария Сидней

— Тогда о чем ты говоришь? Я не понимаю, — нахмурилась редактор.

— Я могла бы написать статью. У меня есть несколько забавных историй и фотографий.

— Странно слышать от тебя такое предложение, Тая. Ты работаешь здесь довольно давно и прекрасно знаешь, что в нашем журнале есть четкое распределение, кто что пишет. И раздел «Путешествия» полностью укомплектован.

Разумом Тая понимала, что ее ждет именно такой ответ, но эмоции от поездки ее одурманили и заставили поверить, что может произойти чудо.

— Ольга Юрьевна, я больше не хочу подбирать никакие прикольные вещи. Когда вы закрепляли за мной эту рубрику, говорили, что это временно, но прошла уже три года, — не выдержала Тая.

Изначально она устраивалась на должность райтера и писала на разные темы. Потом ее попросили взяться за теперь ненавистный ей раздел, и Тая проклинала тот день, когда согласилась на это.

— И что ты предлагаешь? Уволить кого-то, чтобы ты утолила свое желание писать о путешествиях? — Ольга Юрьевна применила все свои актерские таланты, чтобы изобразить на лице возмущение, — Ты одна ведешь рубрику, где являешься и райтером, и редактором, и еще прибедняешься!

— Значит, вы не разрешаете мне написать статью? — подытожила Тая, не желая пререкаться с хитрой начальницей.

— Пиши, что хочешь, для личного блога, но не для журнала.

* * *

— И она еще вывернула все так, словно я неблагодарная негодяйка! — жаловалась Тая за вечерним винопитием с Даной.

Настоящее время

Дана, как загипнотизированная, смотрела на свежую горстку земли, усыпанную искусственными цветами. Она стояла одна, держа в руках и свой букет. Церемония погребения закончилась несколько минут назад, и все присутствующие отправились к машинам, чтобы поехать на поминки. Тая тоже ушла со своей мамой: Екатерина Федоровна сейчас очень нуждалась в поддержке дочери.

— Дана, ты идешь? — раздался мужской голос.

Дана слышала его неясно, туманно, словно находилась под водой, и нее заложило уши. Она и в целом чувствовала себя именно так, будто на нее давило что-то невидимое, тяжелое, не позволяющее дышать.

— Дана! — позвали ее громче.

Девушка не заметила, как выронила цветы из рук, и медленно повернула голову. Это стоило ей огромных усилий. Кажется, она забыла, как обращаться с собственным телом.

Рядом с ней стоял Эдик. Он сопровождал на церемонии Арина Валерьевну. Наверное, это Тая попросила старого друга позвать Дану. Неизвестно, сколько времени она бессмысленно стояла около могилы, не двигаясь с места.

— Пойдем, я отвезу тебя, — Эдик осторожно коснулся предплечья девушки, чтобы вернуть ее в реальность.

Но Дана этого не хотела. Она бы сделала все, чтобы не принимать реальность, в которой больше нет ее любимого папы.

Художница была дома, когда раздался тот страшный звонок. Екатерина Федоровна рыдала в трубку, и Дана не сразу поняла, что произошло. Она включила громкую связь, чтобы разговор слышала Тая. Услышав, что Михаил Павлович умер, девочки упали на колени на пол и проплакали всю ночь, не веря в это. Мужчина никогда не жаловался на здоровье, но у него было больное сердце. Смерть наступила из-за оторвавшегося тромба.

Поминки проходили в загородном доме, где жили родители девочек. Собралось много родственников, друзей и коллег Михаила Павловича, все выражали свои соболезнования, но Дана ни слышала ни одного слова. Она вообще не понимала, что происходит, и на автомате кивала и жала кому-то руки. Екатерина Федоровна плакала без остановок, Тая сидела рядом, приобнимая маму за плечи, и по ее лицу тоже текли слезы.