Книга Буду любить вас, страница 9 – Виолетта Иванова

Парень обвел взглядом комнату.

— С соседкой.

— И где она?

— Не знаю, я ее еще не видела.

— Ничего так у тебя, миленько, чистенько.

Людмила ухмыльнулась. Конечно, чистенько, она вчера полдня убирала в комнате, наводила порядок.

— Так что на счет чая?

Она поднялась, одернула халат, в котором спала, подошла к столу, включила чайник, стала доставать с полки чашки, заварку.

— Ты разве не в пакетиках пьешь? — спросил удивленно Джокер, когда Людмила стала заваривать настоящий чай в заварнике.

— Не люблю в пакетах. Они пылью пахнут.

— Я тоже, — усмехнулся парень, продолжая сидеть на ее постели и рассматривая Людмилу с каким-то интересом. — Ты на каком курсе?

— Четвертый.

— Хм. Странно, я тебя раньше не видел.

На это Людмила только пожала плечами. В это время наконец закипел чайник. Она заварила чай, подождала, дала заварке настояться, потом налила в большую кружку. Не спрашивая, насыпала в чай три ложки сахара, размешала, поставила на край, ближе к Джокеру.

— Хм, — он как-то усмехнулся, покачал головой, взял чашку, принюхался. — Вкусно. Никогда такой не пил. Где покупаешь?

— Не покупаю, сама делаю.

— В смысле? — не понял Джокер.

— Покупаю хороший черный, добавляю уже по вкусу листья смородины, сушеные ягоды, мяту.

— Вкусно, — снова повторил парень, допил чай, поднялся. — Спасибо, Людмила.

Он улыбнулся. Его губы растянулись в улыбке, вот только Людмиле она показалась какой-то грустной. Может, когда она заметила слезу у глаза, словно он всегда плачет? Не похож был этот Джокер на того, кого она привыкла видеть в коридорах универа. Он не смеялся, не шутил. Он смотрел на нее своими темными, как грозовая туча глазами. И Людмила поняла, что они сегодня не подведены черным, это его густые черные ресницы обрамляют их. Не было его наигранной веселости, ей даже показалось, что она видит его боль, которую он пытался скрыть от всех.

— Ладно, не обижайся, — сказал он, направляясь к двери и проверяя карманы, доставая свой смартфон и ключи от машины. У двери остановился, обернулся, внимательно посмотрел на девушку. — Еще увидимся.

Он вышел и закрыл за собой дверь, а Людмила выдохнула, опустилась на стул.

— И что это было? — спросила она у пустоты.

* * *

Рус шел по коридору общаги и улыбался. На душе было… хорошо и спокойно. Впервые спокойно за последние пять лет со дня гибели отца. Он и сам не понимал, что с ним происходит. Вчера так хотелось напиться, что он и сделал. Думал, что опять набухается, потом будет веселиться с девками, возможно поедут с Лексусом кататься наперегонки по ночному городу. А утром проснулся в чужой постели, такой чистой, свежей, пахнущей чем-то неуловимо нежным, что он с удовольствием вдохнул этот запах. Потом открыл глаза и обнаружил себя в незнакомой ему комнате общаги. Кто-то снял с него кроссовки, накрыл покрывалом. Он приподнялся, увидел на соседней постели девчонку, которая свернулась каким-то клубочком.

Когда она проснулась, он даже замер на мгновение. Чистое лицо, большие синие глаза, русые волосы убраны в простую косу. Она вдруг ему напомнила персонаж из фильма-сказки «Руслан и Людмила», которого он смотрел в детстве. Что-то было в ней трогательное, настоящее. И когда она назвала свое имя, не удержался, расхохотался, повторяя про себя «Руслан и Людмила». За все время он не слышал этого имени. Были Эллы, Беллы, Анжелы, Ольги, Кати, Марианны, но Людмил никогда не было. И свое имя «Руслан» он давно не слышал. Все называли его Русом или Джокером.