Книга Сыграем в любовь, или Фиктивная невеста, страница 40 – Юлия Обручева

— Она торопила события, — с неимоверным усилием добавил я металл в голос, и от моих слов губы Оксаны сжались. — Мы расстались, и теперь она мне пакостит.

— И что я должна буду в Австрии сделать по-вашему? — тон собеседницы изменился. От растерянности не осталось и следа. А на ее лице снова заиграл румянец.

— Я скоро должен ехать в Вену улаживать дела, и я хочу чтобы вы поехали со мной. В качестве моей невесты.

— И звать меня будут Катя? — глаза Оксаны расширились, рот чуточку приоткрылся, и она, не моргая, уставилась на меня.

— Скажете всем людям, на которых я вам покажу, что все, что вы наговорили раньше, — неправда. Что вы обиделись на меня и хотели навредить.

— А теперь, значит, у меня обида прошла?

— Да, — пожал я плечами. — Теперь у нас все хорошо и мы продолжаем готовиться к свадьбе.

— Как у вас все просто, — фыркнула девица.

— А у вас все сложно? — парировал я и попытался незаметно смахнуть каплю пота с виска.

— В зависимости от ситуации, — она торопливо облизала нижнюю губу, и волна возбуждения снова попыталась отключить мне мозги.

Во время переговоров со мной такого еще не случалось.

Оксана

Стоило мне произнести фразу про «нужно подумать», лицо Стамира потемнело. Губы сжались, скулы заострились. На лбу и носогубных складках пропечатались морщины. И это не считая взгляда, который из оценивающего вдруг стал цепким и безжалостным.

Весь его облик подчеркивал, насколько я важна сейчас для него. На миг мне показалось, что не выпустит он меня, пока я не соглашусь.

Страх смешался с воодушевлением в безумный коктейль. Видимо, только он и позволил мне удержать себя в руках. И не выдать свои чувства неосторожным жестом.

А чувств было немало. И они, как цунами, затапливали привычные эмоции и паттерны поведения.

Да и как могло быть иначе? Ведь фактически этим своим «разоблачением» Стамир подтвердил, пусть и косвенно, что Кати уже нет в живых. Иначе, я уверена, он смог бы договориться с моей сестрой о том, как разойтись цивилизованно.

— Да, конечно, — через паузу, слишком длинную, чтобы считать ее приличной, кивнул он и открыл мне дверцу. — Думайте до завтрашнего утра.

— Хорошо, — кивнула я, уже стоя на тротуаре.

Надо было еще поторговаться, но силы покидали меня, как вода выливается из разбитого сосуда. И недобрые предчувствия, обрушившиеся на меня в конце разговора, лишь ускорили этот процесс.

Я поднялась в квартиру, схватила в охапку мою любимую пушистую кису и направилась в постель. Едва моя голова коснулась подушки, я провалилась в серое безвременье.

* * *

Утро наступило неожиданно. Отоспаться и собраться с мыслями я не успела. Не по-летнему мутный солнечный свет бил в окно, облизывал стены. Раздражал.

Я торопливо вскочила на пол и уставилась на будильник, который почему-то не прозвонил в назначенное время: в семь утра.

Теперь его стрелки гордой «улыбкой» сообщали, что уже десять минут одиннадцатого. И я осознала, как катастрофически опоздала.

Суетливо влезла в первые попавшиеся вещи, которые оказались вчерашними джинсами и футболкой. Глянула в зеркало и стянула с себя огромную бесформенную тряпку, бросила ее на пол. И даже успела ужаснуться: у меня отказали мозги, не иначе! Другого объяснения, почему я в ней пошла на встречу к Стамиру, нет.