Книга Мой властный доктор, страница 72 – Агата Ковальская

— Что было дальше? — спросил Вадим.

— Дальше? — невесело улыбнулась Лариса, — Через несколько месяцев заболела моя мама — у нее обнаружили онкологию. Я не могла не вернуться домой — маме нужна была помощь и уход, ей становилось все хуже. Отец Уилла категорически запретил вывозить Лео из страны, он обожал внука, тот был единственным наследником их древнего рода. К внучке он относился прохладнее, хотя безусловно любил ее. Я понимала, что шансов забрать обоих детей у меня нет. Если бы Даша осталась в Шотландии, то ее воспитанием занималась бы старая тетушка Уилла — дама чопорная и крайне строгая, у нее были свои представления, как должно воспитывать девочек. Мне не хотелось, чтобы наша девочка росла в такой обстановке и я поставила условие, что дочка поедет со мной. Как ни странно, все с этим согласились. Как ни разрывалось мое сердце, мне пришлось уехать с Дашей, а Лео остался в семье отца. Ну а потом… — Лариса вздохнула, — Потом долго и тяжело болела мама. Когда умерла мама, заболела Дашка, и постепенно наше общение с Уиллом сошло на нет. Я понимала, что у него своя жизнь. Где мне уже нет места. Да и Дашке тоже — она стала для них чужой. Предъявлять права на Лео я не могла, потому что по сути, мое материнство можно было легко оспорить, тем более, что мы жили в разных государствах. Мне не хотелось травмировать Дашку, и я молчала обо всем… Как бы ей было жить, зная, что у нее где-то есть брат и отец? В общем, наверное нужно было ей рассказать все, когда она выросла, но я не смогла… И теперь не знаю, что будет, когда она узнает правду. Получается, что я ей все время лгала.

— Не вините себя. — Вадим сочувственно смотрел на Ларису, — Вы делали, что могли. Думаю, что Даша поймет вас.

— Не знаю. — покачала головой Лариса, — Она совсем недавно узнала об Уилле и Лео, а теперь и это… Вряд ли она простит меня. И я не могу за это осуждать. Я всегда учила ее говорить правду, а сама всю жизнь обманывала! Разве такое прощают?

— Вы защищали ее. Что еще вы тогда могли сделать? Бросить умирать мать в одиночестве? Или оставить там, в Шотландии, Дашу? Разве эти варианты были бы хороши? — Вадим минуту помолчал, — Расскажите ей все, как есть. Так, как вы сейчас рассказали мне. Ей будет легче услышать правду от матери, чем прочитать такие новости в каком-нибудь желтом блоге. Она поймет. Может быть не сразу, но поймет. Ведь вы просто не могли ничего изменить.

— Надеюсь, что поймет. — кивнула Лариса, — И простит… Знаете, Вадим, я спрашивала себя, не эгоизм ли это, что я увезла тогда Дашку? Может быть она была бы счастливее, если бы осталась с братом?

— Не думаю, что ей было бы лучше со старой тетушкой! — усмехнулся Вадим.

— О, зато она научила бы ее вышивать гобелены и читать Байрона в оригинале. — рассмеялась Лариса, — Помнится, когда я с ней познакомилась, то жутко боялась не ту вилку взять за обедом — она такие взгляды бросала, что я просто замирала от ужаса!

— Ну вот! — подхватил Вадим, — Нельзя было девочку отдавать такой гиене на съедение!

— Надо отдать ей должное — она очень любила своих племянников. — улыбнулась Лариса, — Но была при этом очень холодной и сухой женщиной. Во всяком случае внешне. Ведь проявлять свои чувства, по ее мнению — это значит демонстрировать свою слабость, а в их обществе это было не принято. Думаю, что ее уже нет на этом свете, так что… бог с нею.