Книга Сломанный пиксель, страница 5 – Элли Чэндлер

— …закономерностью, складывающейся из тренировочных данных, — заканчивает он, уже ровно, без сбоя, и коротко смотрит в мою сторону, коротко кивает, как кивают знакомому в коридоре. — Доброе утро.

— Доброе, — отвечаю, забирая чашку. — Извини, помешала лекции.

— Не лекция, объясняю азы, — говорит он, снова разворачиваясь к стажёру, будто эти секунды заминки просто мне почудились, будто их и не было вовсе. — Так вот, если подменить входные данные, результат на выходе останется правдоподобным, но лживым насквозь, и распознать это можно только зная, что искать.

— А человеческий глаз такое различит? — спрашивает стажёр, кивая на его слова, явно желая продлить разговор. — Или только машина?

— Иногда различит, если знать, куда смотреть, — отвечает Антон, коротко взглянув в мою сторону, будто вопрос отчасти адресован и мне. — Тени, отражения в глазах, движение по краям кадра. Подделка почти всегда выдаёт себя мелочью, упущенной из виду самим автором подмены.

Я не дослушиваю, ухожу с чашкой обратно за стол, но по дороге почему-то улыбаюсь себе под нос, сама не понимая чему. Может, тому, как серьёзно он объясняет простому стажёру вещи, для него самого давно ставшие азбукой. Может, тому короткому сбою в голосе — не придаю ему значения, списываю на усталость или на сложность темы для новичка. У Антона всё по делу, всегда по делу, и я давно перестала искать в его словах что-то за пределами сказанного — а если и ищу иногда, то сама себе в этом не признаюсь.

Вечером Артём приезжает за мной прямо в офис — у меня сегодня примерка платья, а от офиса до салона ближе, чем от его собственной работы через весь город. Он ждёт внизу, в холле, листает телефон, поднимает голову, когда я выхожу из лифта с сумкой через плечо и пропуском, болтающимся на шнурке.

— Готова? — спрашивает, целуя меня в висок. — Заказал такси, уже подъезжает, водитель пишет, что через три минуты.

Дима выныривает из отдела маркетинга с камерой на шее — снимал сегодня продуктовую презентацию для соцсетей, ещё не успел убрать оборудование в кофр, провода тянутся из рюкзака хвостом.

— О, Артёмчик, привет! — говорит он, хлопая друга по плечу так, что тот делает шаг вперёд, потом переводит взгляд на меня, задерживается на секунду дольше, чем требует простое приветствие. — Погодите секунду, тут свет классный, вечернее солнце через витраж, грех не поймать такой кадр, у меня руки чешутся.

Он поднимает камеру, делает шаг назад, будто выстраивает кадр для нас двоих — жениха и невесты в холле офиса, красивая история для инстаграма компании, повод для лишнего лайка. Артём приобнимает меня за плечи, улыбается привычно, готовый позировать без единой мысли, ему нравится быть в кадре, нравится внимание. Но объектив, я вижу это через видоискатель, ещё не опущенный обратно к его глазу, смотрит не на нас двоих, а на меня одну — узко, вплотную, будто Артёма рядом просто нет в кадре, будто он лишний в собственной свадебной истории.

Затвор щёлкает один раз, потом ещё, и ещё, слишком часто для одного простого снимка на фоне витража. Дима опускает камеру, довольно улыбается, будто поймал именно то, что искал с самого начала.

— Идеально, — говорит он, глядя на экранчик камеры, поворачивая его к себе, и почему-то не показывает снимок ни мне, ни Артёму, хотя обычно любит хвастаться удачным кадром сразу. — Скину вечером, когда обработаю, хочу цвет подтянуть.