Книга Черный лебедь, страница 71 – Злата Тур

Черт дернул Виктора Ивановича пометить контакты этого Рогозина как чрезвычайно важные! Но…после драки кулаками не машут. Да и проиграть бой — не значит проиграть войну. К тому же, «вечер перестает быть томным…» За рутинными делами он уже и подзабыл, что значит азарт, драйв, хождение по лезвию ножа — или пан или пропал. И вот жизнь подбрасывает очередную порцию адреналина в кровь. Да и романтично-то как!!! Рыцарский турнир за руку и сердце Прекрасной дамы.

Кирилл с усмешкой отступил и чуть ли не с благодарностью посмотрел на противника.

— Ну-с, удивите меня. Чем вы хотите меня запугать, милостивый государь?!

— Это дом Анны, так что вы здесь не хозяин, поэтому тоже находитесь в нем не на законных основаниях. А вот куда вы дели хозяйку, полиция и разберется. У меня есть доказательства, что вы совершили по отношению к Анне противоправные действия. А именно — упрятали в какую-то берлогу, чтобы она не уехала ко мне, — Штольцев отчаянно блефовал, но другого выхода у него не было. — И кроме нее никто не имеет права выставить меня отсюда. Разве только синьора Градова, мать Анны.

Кирилл насмешливо прищурился и едва смог скрыть вздох облегчения. Затем обратился к экономке:

— Эмма, принесите, пожалуйста, кофе гостям, — затем, обращаясь уже к ним: — Курите? Присаживайтесь. Так и быть, я все объясню, и вы поймете, насколько неправомерны ваши претензии.

Штольцев отчаянно хотел курить — последний раз сладостно сжимал губами сигарету еще в Москве. Легкие, казалось, превратились в одну жалкую, просящую фигурку со скорбно сложенными перед грудью лапками и каждой клеточкой молили хоть о крохотной порции дыма. Но брать сигарету из рук врага он не желал. Глеб прокашлялся и, стиснув зубы, хрипло ответил:

— Нет, благодарю. Бросаю.

— Как хотите.

Они уселись на расположенные вокруг небольшого винтажного столика кресла, и Кирилл начал свое повествование.

— Я на Анну не обижаюсь. Не скрою, был первоначальный шокирующий момент, когда она объявила, что не выйдет за меня замуж. Но потом я успокоился и очередной раз восхитился прозорливостью Виктора Ивановича. Чтобы уберечь дочь от таких вот необдуманных поступков, он и составил завещание. Он боялся, что полностью погруженная в свой мир, в мир искусства, неискушенная девочка наделает глупостей. Она богатая невеста. И не будь меня, вокруг нее уже бы роились тучами падкие на деньги женишки. По завещанию, сейчас Анна не имеет доступа к своему наследству, и получит его только после брака со мной. Я выделяю ей средства на жизнь, сам управляю делами компании, но тоже не имею права что-либо продать или куда-то перевести. Спросите, почему господин Градов выбрал меня? Потому что я много лет верой и правдой служил ему, не раз оказывал неоценимые услуги, не требуя никакого вознаграждения. И в свое время спас ему жизнь. Так что свою преданность я ему доказал. И поскольку Анне я был симпатичен, она пообещала отцу, что не ослушается его воли и глупостей не наделает. В случае отказа выйти за меня, ну вдруг попадется какой-нибудь хлыщ! (Штольцев едва не скрипнул зубами, понимая, что камень брошен в его огород), она лишается всего. Средства будут быть переданы Благотворительному фонду. И да, Глеб Платоныч. Я не хочу думать о том, какими соображениями руководствуетесь вы, преследуя Анну, но вынужден огорчить — вы в ее жизни не стали чем-то важным.