Книга Черный лебедь, страница 39 – Злата Тур

По идее они должны были уже выехать к жилью старца, однако впереди виднелась только чаща леса. Очевидно, поцелуй расплавил его мозги, и он пропустил нужный поворот. Как сейчас признаться Анне, что он не меньший растяпа, чем она?!

Вдруг небо словно раскололось от грохота. Деревья закачались, будто почтительно кланялись неведомой, грозной силе, которая мгновенно затянула все вокруг траурным полотнищем. И эта сила готовилась обрушиться на беззащитный лес, на все живое, что попалось ему на глаза.

Давно забытое чувство страха закралось в душу Штольцеву. С ним рядом самое ценное, самое дорогое, что есть на Земле. И в машине, посреди леса для него не самое безопасное место.

И словно в подтверждение его опасений, черноту разорвала ослепительная молния. Начинался настоящий ураган. Только Глеб подумал, что необходимо развернуться назад, иначе дорогу размоет, и тогда они застрянут надолго, как с оглушительным треском рухнула прямо на дорогу огромная сосна. Обратный путь отрезан. Значит, только вперед! Должна же дорога куда — то вести?!

И действительно, через несколько минут в отсветах молний он увидел впереди постройки. Однако радость не успела снять тревогу, потому что еще одно, теперь упавшее впереди, дерево образовало капкан. Ждать, что следующий, сраженный ураганом исполин прихлопнет машину, как букашку, было неразумно.

Искренне надеясь, что в избушке могут находиться только добрые люди, он достал пистолет из бардачка, схватил плед, валявшийся на заднем сиденье, вытащил ключ зажигания и, обежав машину, открыл пассажирскую дверь.

— Аня! Бежим, пока нас ураган не превратил в консервы в машине! — он помог девушке выбраться и, накрыв пледом, потащил за собой.

Несмотря на лето, тучи низвергали на землю чуть ли не ледяные потоки воды, разбавленной небольшими градинами. Поэтому, когда они добежали до козырька дома, на них не было ни одной сухой нитки.

Толкнув дверь, Глеб убедился, что своим присутствием они никого не обременят, а бушующая непогода гарантированно избавит их от чьих — либо визитов.

Окинув беглым взором скромное убежище какого — нибудь лесника, заметил печь. Похожа немного на чудо — печку из сказок, но видимо осовремененная. В отверстие нельзя было въехать на лопате, как Баба Яга засовывала Иванушку или еще там кого. Но сзади была лежанка, очевидно прогреваемая.

Это было очень кстати. Казалось, они принесли всю непогоду с собой в дом.

— Ну вот, Анна Викторовна! Мы теперь, как Водяные, за которыми тянутся мокрые следы.

Анна улыбнулась одними глазами — зубами она выбивала морзянку.

— Дддди-рол, — почти удалось ей выговорить.

— Что? — испугался Глеб.

— Свежо здесь. Морозная свежесть.

И смех, и грех. Анна похожа была на мокрого цыпленка — беззащитного. Растерянного и беспомощного.

Согреть объятиями, как ему того хотелось было нельзя — сам мокрый и холодный.

— Потерпи, сейчас я растоплю эту душегрейку, и все будет в порядке, — пытался подбодрить Штольцев, однако он сам ощущал, что бодрости от этого не прибавилось.

При самом хорошем раскладе — это минимум полчаса. За полчаса и воспаление легких можно заработать.

— Анна Викторовна! Мы тут взрослые люди, и хоть я обещал не нарушать границы дозволенного, но вынужден требовать, чтоб ты разделась.

Изумленно распахнувшиеся глаза девушки дали понять ему, что нужно быть точней в формулировках.