Книга Черный лебедь, страница 33 – Злата Тур

Голова шла кругом. От работы он не откажется. Значит, в Италии не сможет обеспечить ей достойную жизнь. Вот и получается, что предложить, кроме горячего сердца и твердой руки, ему нечего. Не-че-го. «Нечего и мечтать. Опускайся на землю! Ты же утверждал, что все это не для тебя! Вселенная слышит…»— резюмировал внутренний голос.

— Аня! У тебя рука обожжена. Давай я приму необходимые меры, — мягко разжимая объятья, выдавил он из себя. Он усадил ее на стул, пулей метнулся за аптечкой, которая была в автомобиле. Взяв в руки ее тонкую, невесомую кисть, он нежно подул на обожженное место, обработал спреем от ожогов и аккуратно опустил ей на колени.

— Забинтовывать не нужно. Потом я еще раз поработаю Айболитом, — борясь с соблазном зацеловать эти нежные пальчики, только что ласкавшие его щеку, севшим голосом произнес он.

— И да, прости меня, что я был не сдержан. Я не должен был… Забылся. И чтобы ты не думала обо мне плохо, знай, я всегда готов прийти к тебе на помощь. Не как к клиентке. Как к другу. Бесценному другу — как раньше говорили. Обещай мне, что если у тебя возникнут проблемы, ты позвонишь мне — я примчусь. И если передумаешь выходить за Кирилла, тоже дай знать.

Анна медленно подняла глаза. Благодарность пополам с горечью, мучительное осознание и принятие неизбежного и, как угасающая звезда, последняя, еще не подавленная силой воли искорка любви, страсти — все это отражалось в них.

— А вы свободны?

Самый простой вопрос застал Глеба врасплох. По уши увязнув в своих терзаниях, он даже не подумал, что Анна может об этом спросить. С одной стороны он обрадовался — значит для нее он еще не утиль, на который никто не позарится, а с другой — он совершенно не готов на него ответить. Во всяком случае так, чтобы не разрушить ту тонкую нить доверия, которую Судьба создала из ошметков сомнений, первоначального неприятия, а затем физического и духовного притяжения.

«Скажешь правду, потеряешь друга» — народная мудрость. В данном случае — любимую. Врать Штольцев не любил и не хотел. Но сказать о Нине не хватало духу. И набрав в легкие воздуха, медленно выдыхая, он ответил. Ведь с самого начала он знал, что Анна несвободна. А про себя… Да не было и удобного случая.

— Я не женат. У меня нет детей. Я живу один, — он надеялся, что эта полуправда ее устроит.

Зазвеневший телефон заставил обоих вздрогнуть. Предчувствуя крупную неприятность, он нажал «ответить».

— Глеб, почему ты так жесток со мной? Мог бы честно сказать, что у тебя есть другая. И я, несмотря на долгие годы ожидания тебя, все бы поняла. Мне очень больно, что ты держал меня, как собаку, на привязи. Но почему ты меня обманул? — связь была отличной, поэтому четко слышны стали горькие всхлипывания.

Гром среди ясного неба…По сравнению с потрясением, которое испытал сейчас Глеб, то гром это так себе… детская погремушка. Мало того, что по этому номеру никто, кроме Рогозина, не должен был звонить, потому что это нарушало вообще всю разработанную систему безопасности, так и нарушителем еще явилась Нина. Неужели она пытала Рогозина, чтобы он выдал ей военную тайну? Да и уже не в тайне было дело. Она позвонила в тот самый момент, когда решалась Судьба. Налаживался хрупкий мостик выяснения отношений. Раз Анна спросила про наличие у него женщины, то, возможно, она отказалась бы от свадьбы с Кириллом и они нашли бы какой-то компромисс. Ведь то, что между ними летали молнии страсти, их лихорадило, эмоции, как на гигантских качелях, то взлетали до поднебесья, то срывались в пропасть отчаяния. И каждый всплеск счастья омрачался какой-то обидой, недопониманием. Их тела были подобны оголенным проводам — от прикосновений друг к другу сыпались искры, они забывали обо всем.