Книга Я дарю тебе свою семью, сестра, страница 47 – Катя Озерова

Когда мы закончили, я оглянулась и ахнула — хотелось вновь пройти мимо каждой из этих тарелок и хорошенько её рассмотреть.

— Наша история, — улыбнулся Денис. — Извини, что наехал на тебя. Слишком задолбанный в последнее время и от этого злой.

— Ничего, — я пожала плечами.

— У всех нас бывают тяжёлые времена, но жизнь всё равно продолжается.

— Это правда…

Он закинул полотенце на плечо и скрылся в подсобке. Бабуля, уставшая где-то на половине нашего преображения кафе, тихо дремала на кресле в углу. Её руки были сложены на коленях, а на лице блуждала лёгкая улыбка.

В глазах у меня закололо — мне всегда хотелось большую дружную семью. Но бабушка и дедушка рано ушли из жизни, их я даже не видела. Мама тоже покинула меня, отца я не знаю… а Наташа… я не хочу думать о ней.

Пока мы находились в кафе, я постаралась поставить блок на болезненные воспоминания о Вадиме и Амелии. К сожалению, я не могу себе больше позволить находиться рядом с ними и как-то участвовать в их жизни. Наши пути разошлись.

На вокзале Денис передал меня с в руки своей милой невесте Кате. Они нежно обнимались на прощанье и шептали друг другу нежные слова.

— Где-нибудь через месяц дела пойдут в гору, — убеждал свою девушку Денис. — И тебе больше не придётся таскаться в эти рейсы. Звони мне и пиши, чтобы я знал, что у тебя всё в порядке.

— Хорошо, — Катя с любовью смотрела в его глаза.

Видеть их любовь было безумно приятно и в то же время больно. Такими и должны быть отношения двух любящих людей — открытыми. Может быть, когда-нибудь в будущем и мне повезёт встретить человека, которого я смогу полюбить, когда забуду о Вадиме.

Катя показала мне, где находится моё место, и отправилась встречать других пассажиров.

— Если будут проверять билеты, не переживай, отсидишься у меня, — улыбнулась она. — Скоро тронемся, и потом можно будет попить чай и поболтать, если захочешь.

— Хорошо, — кивнула я благодарно. — Спасибо вам всем большое. Я даже не знаю, что бы я делала, если бы не встретила Алевтину и вас.

— Ба чудесная, да… —Согласилась Катя с улыбкой и пошла по делам.

Из окна я долго наблюдала за тем, как прощались друг с другом родные, как люди спешили, опаздывали, смеялись и плакали. Уже когда тронулся поезд, заметила нескольких странных мужчин. Они очень сильно выделялись из окружающей толпы — серьёзные, в чёрных пальто, всё оглядывались вокруг и переговаривались по телефону — видимо, кого-то искали.

В поезде на меня навалилась сильнейшая апатия. Под мерный стук колёс я уносилась прочь от людей, которые стали мне ближе всего на свете. В голове, словно слайды, переключались наши самые щемящие душу моменты — как я держала на руках маленькую Амелию перед сном, как целовала её щёчки, смотрела в наивные глазки. Наши с Вадимом объятия, прогулки и разговоры. Моя рука в его руке, его губы, целующие меня нежно… пронзительный шепот, признания в чувствах.

Мне было не до весёлых разговоров или расспросов, поэтому я извинилась перед Катей и забралась на свою верхнюю боковую полку, укутавшись в казённое одеяло. Я прикрыла глаза. Усталость за день наконец дала о себе знать. Я провалилась в тревожный сон. Он был обрывочным, полным моих слёз. Большую часть времени я доказывала Наташе, что теперь она обязана любить свою семью и заботиться о ней, стать настоящей мамой и верной женой, потому что люди, которые доверяют ей и открыли свои сердца, этого заслуживают.