Книга Я дарю тебе свою семью, сестра, страница 41 – Катя Озерова

Пока я расхаживаю по детской и думаю свои невеселые мысли, Амелия мирно засыпает у меня на плече. Перекладываю малышку в кроватку и заботливо укрываю одеялом. Моя доченька заслужила всего самого лучшего в этом мире. Самое главное — она заслужила маму, которая будет ее любить и оберегать. Я позабочусь о том, чтобы такая мама у нее была.

Плотно закрываю за собой дверь детской и иду в спальню, где сразу натыкаюсь на Наташу. Она выходит из ванной комнаты в одном халате, улыбается мне развратной улыбкой из своего нехитрого арсенала соблазнительницы. Приближается, покачивая бедрами.

Оказавшись рядом, сбрасывает с себя халат…

Глава 21. Ты сама ей все отдала…

*Вадим*

— Оденься, — говорю ей равнодушно и сажусь в кресло рядом с окном, подпираю кулаком гудящую голову.

Наташа — это мой огромный промах в жизни. Я знал, что ее во мне, кроме денег, ничего не интересует. Сам пустил ее в свою постель. Наш роман должен был продлиться от силы два-три месяца, может полгода. Но Наташа решила рискнуть и забеременела — думаю, она проколола презерватив, иначе никак. Когда встал вопрос, оставлять ли ребенка, я решил, что обязан его оставить. Меня коробило от мысли о том, что частицу меня нужно будет убить.

Какое-то время Наташа была вполне неплохой женой. Забеременев, она увлеченно выбирала для дочки одежду, фотографировалась с животиком. Я даже подумал, что из нее может получиться хорошая мать. Однако после родов жена потеряла к дочке всякий интерес, не выносила ее крика, не любила держать на руках. До нее дошло, что ребенок — это не послушная кукла, которую можно выряжать в красивую одежду и фотографировать. Он не спит, у него зубки, колики, слезы. Это живой человек, которого нужно растить. С этим моя жена была не согласна и в нашем доме быстро появились няни. Каюсь… Я тоже не понимал, что с ребенком делать. Я все меньше стал проводить времени дома и все больше — на работе. Там было гораздо комфортнее. Там я был нужен и все мог держать под контролем.

Наташа подбирает халат с пола и быстро накидывает на голое тело, завязывает пояс.

— Что такое, милый? — нервно заправляет светлую прядь за ухо. — Ты обиделся на что-то?

— Можно сказать и так, — я морщусь. Ссориться с Наташей у меня нет никакого желания. Достаю свой телефон и протягиваю ей.

С интересом смотрю на то, как меняется выражение лица жены. Ее кожа бледнеет, губы сжимаются в тонкую линию, глаза становятся огромными. Она не ожидала, что ее интрижка будет раскрыта. В фотоотчете, который пополнялся у меня ежедневно, есть все — как она зажигала со своим любовником в клубе, как они улетали, как проводили время вместе на пляже.

— Это… это не я, — ее губы вздрагивают.

— Да ты что, — удивленно дергаю бровью.

Даже так?

Ну мне даже интересно послушать, как она будет отпираться.

— Да, я тебе не говорила раньше, но у меня есть сестра-близнец. Представляешь? — Наташа деланно усмехается. — Мы совершенно одинаковые! Но имена, конечно же, разные. И я уверена: если ты проверишь билеты ну и все такое, то там будет ее имя — Маша.

Класс… Смотрите как она все придумала.

Самая умная да? А мы тут вокруг все идиоты.

Но со мной это не прокатит Наташенька, нереально. Как вообще можно было решить, что со мной можно играть в игры? Неужели она до сих пор не поняла, за кого замуж вышла?