Книга Я дарю тебе свою семью, сестра, страница 26 – Катя Озерова

Вадим выгибает свою черную бровь, явно не ожидая от меня такой подставы. Но! На меня это не возымеет никакого действия. Папа обязан уделять время своему ребенку! Вперед, пусть занимается…

— Да! Хосю! — Амелия в восторге прыгает и повисает на Вадиме.

— Вот и отлично. А я пока пойду прогуляюсь, — неопределенно взмахиваю рукой в сторону магазинчиков.

— Ну все понятно, — Державин закатывает глаза.

— Вернусь минут через двадцать, может полчаса, — бормочу и сбегаю.

Направляюсь в сторону магазинчиков, а Амелия тянет отца к качелям. Вот и отлично — и мне хорошо, и папа с дочкой вместе проведут время.

В магазинчиках полно сувениров, но я все никак не могу найти того, что бы мне хотелось. У Амелии много красивых кукол, но все они какие-то слишком идеальные, например суперхудые Барби с огромными глазами и длиннющими ногами и руками. Мне не нравится тенденция, которая с детства вшивает в мозг девочкам идеал, которому нужно стремиться всю жизнь. Не бывает таких женщин, как эти куклы. Себя нужно любить такой, какая ты есть.

Обойдя всю улицу, дохожу до очень маленького магазинчика. Его и видно-то с дороги не было сначала. Войдя внутрь, я обомлела: огромная коллекция самых разных кукол ручной работы: фарфоровые, деревянные, тканевые. Каждая деталь, каждое платьице выполнены с огромным мастерством и вкусом. Цены, конечно, кусачие, но я выбираю для Амелии ту куклу, которая пришлась мне по сердцу, — мягкую тканевую, с добрым лицом и румяными щечками. Такую, которую можно брать с собой, чтобы спать с ней. Пусть у малышки останется хоть что-то обо мне на память.

Становится очень грустно — Амелия так никогда и не узнает о моем существовании. Я останусь для нее тайной. Грустные мысли заставляли слезы подкатывать к глазам, но я прекрасно понимаю, что с этим ничего не сделать. У Амелии должна быть ее настоящая мама — та, что ее родила и любит, и та, которую любит она. Я всего лишь временная замена.

Уже на кассе замечаю очень милый зажим для галстука — забавная желтая уточка, дизайнерская, со стразами вместо глаз. Продавец сказала, что она сделана вообще в единственном экземпляре, что вызвало у меня восторг. Не думаю, что смогу удивить Державина, но может он хоть улыбнется.

Я покупаю ее для Вадима и прошу упаковать максимально помпезно в кучу шелестящей бумаги и еще пенопластовых шариков внутрь насыпать. Пусть поищет. Что еще подарить такому искушенному богатому человеку?

Мне и ему хочется оставить что-то на память о себе. Вдруг когда-нибудь он наденет этот зажим для галстука на одно из своих совещаний, и, может быть, сотрудники чуть меньше будут его бояться.

Все покупки мне складывают в пакет, и я спешу на площадку к Вадиму и Амелии. Моего отсутствия папа с дочкой даже не заметили — они весело играли вместе. Амелия сумела увлечь Вадима своей детской непосредственностью. Когда я подхожу, он помогает ей скатываться с невысокой горки и ловит, все время подбадривая, чтобы Амелия не боялась.

— Я тебя поймаю, солнышко, — он расставляет руки и приседает.

Она доверчиво отталкивается от края горки и едет прямо папе в руки. Когда тот ее ловит, визжит от радости.

— Мама! — кричит Амелька, увидев меня рядом с площадкой, и бежит навстречу.

Я обнимаю ее и кружу.

— Ну как вы тут?

— Ховосо! — улыбается и целует меня в щеку.