Книга Двойные неприятности для бывшего, страница 37 – Катя Озерова

— Ты преувеличиваешь…

— Я терпела, правда. Но в какой-то момент я поняла, что не смогу доказать тебе больше ничего. Я провалила твою проверку. — Алин голос становится совсем тихим, надломленным.— Ты хотел наследника, который появится через пару лет в специальной клинике. А я забеременела случайно. Ну как, для вас всех, конечно, специально, чтобы тебя посадить на поводок, – Аля переводит дыхание. — Я уже была беременна, когда ты пришел со своим дурацким списком, и я не знала, как тебе об этом сказать, — она горько усмехается, — боялась твоей реакции, того что отправишь на аборт, как не прошедшую тестирование! Ты бы мне не поверил, что я случайно. Меня же столько раз предупреждали! Твои родители мне бы не поверили! Они вообще боялись, что я могу забеременеть раньше, чем ты не успеешь меня разлюбить и бросить. Меня никто не собирался принимать.

— Это не так, — у меня все в груди сжимается. Я не думал, что Аля настолько тяжело все воспринимала. Она ведь всегда улыбалась, была приветливой.

— Да брось! Твоя мама открытым текстом говорила, что у тебя есть варианты и получше. Какой случился переполох, когда меня затошнило! Твоя мама чуть в обморок не упала. А ты… Ты даже не допускал мысли, что у нас может быть ребенок не по плану. — Аля прячет лицо в ладонях. — Я поняла, что на самом деле меня с ребенком никогда не примут и не будут считать ровней. И я так устала, я больше не хотела быть там, где мне плохо. А плохо мне было рядом с тобой…

Тимур

— Это все в прошлом, — примирительно сворачивает свою речь Аля. — Давай забудем. У тебя есть Арсений, а у меня Миша. Миша только мой сын...

— Нет, — упрямо качаю головой. — Он и мой сын.

— И что? Хочешь отнять его у меня?

Ее взгляд вспыхивает, кулаки сжимаются. Еще чуть-чуть, и она точно бросится в атаку, защищая своего сына, как львица львенка от стаи гиен.

— Я не собираюсь его у тебя отбирать.

— У нас с Мишей все отлично, — припечатывает напряженно. — Я работаю и очень хорошо о нем забочусь.

— Но я могу дать намного больше.

— Ты много даешь, но слишком много забираешь взамен, — ее губы складываются в жесткую линию. — Миша не поедет к твоим родителям. Я никогда этого не позволю. Они не будут проделывать с ним то, что проделывали со мной. Они не будут его унижать. Никто из твоего окружения не будет его унижать. Мой сын достоин хорошего отношения, потому что он прекрасный, чудесный, самый лучший в мире мальчик. Слышишь меня? Я не отдам его вам на растерзание. Этого не будет! — Аля поднимается на ноги. — Нам здесь хорошо.

— Я понял, — киваю нейтрально.

Она слишком напряжена и непримиримо настроена, чтобы сейчас обсуждать какие-то варианты. Нам обоим нужно остыть. Аля сбегает из кухни, оставляя меня в тяжелых раздумьях.

Пью свой ромашковый чай, пытаясь осмыслить то, что сказала мне бывшая.

Среда, в которой я рос и живу, очень токсична. Но я привык к этому. Я оброс броней с самого детства — никакие подколки и едкие замечания меня не прошибут, чужие слова отскакивают от меня, словно мячики для пинг-понга. Плевать я хотел на мнение раздражающих меня персон.

И родители у меня непростые. Но опять же — к ним я привык, я с ними рядом всю жизнь. Меня натаскивали, учили быть тем, кто я есть. С ними я в своей среде.