Книга Двойные неприятности для бывшего, страница 17 – Катя Озерова

И нет, раньше нельзя. Потому что сейчас он к детям не готов, а делать человека родителем насильно недопустимо.

Вот в тот момент я и промолчала, что уже беременна.

Именно тогда все начало рушиться. Беременность оказалась случайной. Я все подгадывала момент, чтобы рассказать о ней Тимуру. Мне представлялось, что ребенок должен объединить нас окончательно и переключить его внимание с работы на нас с малышом. Несколько раз его родители как бы между прочим упоминали, что ранняя беременность может быть признаком моей меркантильности — мол, таким образом я решила окончательно привязать к себе их сына и обеспечить себе сытую жизнь.

Токсикоз был ужасным. Гормоны делали меня раздражительной. Страх того, что меня раскроют и обвинят, сжимал мою шею как удавка. Последней каплей стал ужин у его родителей, когда меня вдруг затошнило. Все смотрели на меня с огромным подозрением. Мать Тимура побледнела, в ее взгляде читалось отвращение.

— Конечно же, Алина не беременна, — холодно заявил Тимур, глядя на меня. — Завтра же мы сходим к врачу и проверим состояние ее здоровья.

Вот тогда я и сломалась. Самое драгоценное, что было во мне, окружающие воспринимали как угрозу, как что-то лишнее в их жизни. Тимур был равнодушен, занят, отстранен. Я больше не чувствовала, что он любит меня. Да и любил ли вообще? Может мне померещилось?

Утром я собрала самое необходимое, оставила кольцо и сбежала.

Мне нечего было написать Тимуру на прощание. Не было таких слов, чтобы объяснить тот ад и ужас, который творился в моей душе. А он этого даже не замечал.

Чтобы не сойти с ума окончательно, я снова заставила себя засесть за работу, упрямо занималась цифрами, сводила отчеты — лишь бы не думать о прошлом.

«Сегодня же я уеду с Мишей домой, — твердила я себе. — А там попробую взять больничный или договориться об отгулах. Все что угодно, лишь бы не находиться с Тимуром на одной территории».

В конце дня я быстро оделась и сбежала вниз, чтобы забрать Мишку из детской комнаты. В холле стояла небольшая толпа сотрудников и гостей, все о чем-то переговаривались. Пройдя мимо них, я заглянула в детскую.

— Ну что, малыш, едем домой! — ловлю Мишку в свои объятия.

— Дороги замело. Вы не сможете уехать, — воспитательница, стоящая рядом со мной качает головой, — и я тоже.

— Но.... — я растерянно смотрю в окно. Снег продолжает валить непроглядной стеной.

В холле продолжала гудеть толпа. Я прислушаюсь, тема была у всех одна — снег. Он шел без остановки, техника не справлялась.

— Арс, мы тут, — Мишка машет в толпу. Сын Бероева подбегает к нам.

— На улице все завалило, — заявляет, — и связи нет.

— И что мы будем делать, мам? — Мишка задирает голову.

— Останемся тут на ночь… кажется, — я неуверенно оглядываюсь. Гостей на базе много, почти все домики и номера заняты. Придется что-то придумать.

— Пошли к дверям, там лучше всего видно, — Арс берет Мишку за руку, и они убегают. Вдвоем прилипают к большой стеклянной двери, которая где-то до колена уже заметена.

Мы в настоящем снежном плену.

— И не сбежать, правда? — раздается вкрадчиво на ухо.

Аля

— И не сбежать, правда?

Мурашки пробегают по спине. Не оборачиваясь, я узнала этот низкий, насмешливый голос, который преследовал меня сегодня весь день. Тимур стоит сзади, слишком близко. Я чувствую на себе его взгляд — тяжелый, изучающий. Шею опаляет горячим дыханием, сердце ускоряет темп. Приходится сделать шаг вперед, чтобы отдалиться.