Книга Секретный ингредиент Маргариты, страница 191 – Лия Джей

Отец качает головой, будто не может поверить в услышанное. Не может поверить в то, что я наконец сказала ему это в лицо.

— Вы с мамашей сговорились, что ли? — щурится он, складывая руки на груди. — Она мне то же самое выдала. Вместе с новостью о разводе. Прикинь, она подала заявление, — глаза сверкают злостью и безумием. Пес, у которого норовят отобрать кость.

Развод? С плеч будто камень сваливается. Не думаю, что такие чувства обычно испытывает ребенок, узнав, что его родители расходятся, но вот она правда. Я искренне счастлива за маму. Надеюсь, она расстанется с этим чудовищем раз и навсегда.

— Все, твоя мамочка тебя бросила! Остаюсь только я, — отец разводит руки в стороны, собираясь меня обнять. — А ты еще и не слушаешься.

Сухие ладони тянутся к моей талии. Мне не было так противно ни когда меня лапали в клубе, ни когда на прошлой недели Георгий Семенович подстерег меня в коворкинге в библиотеке и попытался поцеловать. Я наступила ему на ногу каблуком, а потом от души врезала ниже пояса. Он напомнил мне про работу в «Абсенте» — Мол, что ломаешься? — и про предстоящий зачет. Я красноречиво послала его. Говорят, мат появился еще в XII веке. Думаю, как преподаватель древнерусского Георгий Семенович оценил мой богатый словарный запас.

Отец продолжает тянуться ко мне.

— Прекрати! — я отстраняюсь, врезаясь затылком в стену. Штукатурка с мелкими острыми вкраплениями царапает кожу. — Не говори со мной как с ребенком. Сам сказал, я не твоя дочь. Не твоя правильная Марго!

На нас посматривают студенты, столпившиеся у стенда с афишей, но мне плевать. Продолжение шоу, наслаждайтесь!

— Хочешь ты этого или нет, я не изменюсь. Я такая, ясно? — голос срывается, а из глаз льются злые слезы. — Прими это или иди к черту!

— Ты как с отцом разговариваешь⁈

Он хватает меня за плечо и пытается увести вглубь коридора, но тут из толпы выбегает Паша. Он становится между мной и отцом, загораживая меня от взглядов, больше похожих на удары плетьми.

— Уберите руки, — бросает Воронцов.

— Что, шлюху свою защищаешь? Я сам решу, что мне делать со своей дочерью!

Паша выругивается и замахивается для удара, но отец перехватывает его руку, заламывает за спину, а затем толкает Воронцова вперед. Я инстинктивно отскакиваю в сторону, и Паша врезается плечом в стену. Когда он делает шаг назад, я замечаю несколько крупных царапин у него на руке.

— Вызовите полицию! — кричит кто-то в толпе.

— Не надо полицию, — Паша втягивает воздух сквозь зубы, бросая хмурый взгляд на моего отца. Тот, стушевавшись от количества свидетелей, больше не пытается поднять руку на моего парня.

Но мне этого недостаточно. Прожигая отца взглядом, я произношу:

— Пошел на хер. Пошел на хер из моей жизни! Вон!

Чеканю каждое слово, мысленно вместе с ними давая ему пощечины. Хлесткие, смелые, обидные. Такие, которыми он без зазрения совести осыпал маму.

Больше не будет.

Отец поджимает губы. На мгновенье мне кажется, что он сейчас кинется на меня, но тот лишь качает головой.

— Вот так, да? Как скажешь.

С ненавистью сплевывает на пол, разворачивается и уходит. Ребята расступаются перед ним, но он все равно умудряется зацепить плечом пару человек. Отыгрывается на слабых, как обычно.

— Ты в порядке? — Паша аккуратно берет меня за плечи и заглядывает в глаза.