Книга Любовь цвета клубники, страница 162 – Лия Джей

— Пап, а что у тети получилось? – доносится до меня детский голос.

— Пентагон взломать, походу.

— Пентагон сломать? Это кость какая-то? А где она находится?

Луи вскакивает на ноги и помогает мне встать. Я смеюсь, как сумасшедшая.

— Девушка, у вас все хорошо? – подходит к нам тот самый папа с ребенком.

— У меня все замечательно! – отвечаю я с искренней улыбкой.

* * *

Но мое счастье длится недолго. В такси мне приходит голосовое от Марины, нашей старосты.

— Ника, тебя когда ждать? Я-то все понимаю – любовь! Блог твой смотрю. Но преподы скоро зачеты по практике проставлять будут, а тебя нет, – на фоне шуршат тетрадные листы. – Какую карточку посмотреть? – кричит Марина в сторону. – Восьмая палата? Извини, Ник, я тут сестре помогаю в хосписе. Место для работы, конечно, не самое приятное, но у них медсестра на днях уволилась, Светка меня пристроила. За шкирку притащила и носом в медкарточки ткнула, как котенка, – тихонько ворчит она. – Не спросила даже. Одна радость – приходила сейчас посетительница, печенье принесла. Сижу, чай пью. Она, кстати, в такой красивой черной шубке была! Кажется, норковой. Мы с ней разговорились, и она давай жаловаться, что у нее пуговица оторвалась. Вот это проблема! Я говорю, мне отдайте шубу, если не нравится. – Марина смеется. – Думаю, может, на рынок съездить, купить себе… Чего, Свет? К кому приходили? Да к этой, после инсульта которая.

Луи кладет руку мне на колено, и я накрываю его ладонь своей. Ускоряю голосовое, вздыхая. Вот нельзя сначала разобраться с делами, а потом сообщение записывать?

— Как ее там?.. – Марина перелистывает страницы. – Вера Евгеньевна… О, Ник, а фамилия – как у тебя, прикинь!

Меня пробирает холодный пот. Почувствовав неладное, Луи сжимает мое колено и вопросительно заглядывает в глаза, но я молчу. Несколько раз переслушиваю эту часть голосового. Сердце тревожно бьется о ребра. Слишком много совпадений: черная норковая шуба, оторвавшаяся пуговица и, наконец, Ф.И.О. моей бабушки.

Дрожащей рукой набираю Марине сообщение:

А посетительницу как звали? Не Карина, случайно?

Через пару минут мне прилетает ответ:

Она самая. А ты откуда знаешь?

— Извините. – Я наклонюсь к водителю, держась рукой за сиденье. – А можно поменять маршрут?

* * *

Стены в хосписе не как в обычной больнице. Они разноцветные, пестрят наклейками, рисунками и постерами. Я с трудом борюсь с подступающими слезами, смотря на эти следы увядающей жизни.

Марина ведет нас с Луи до нужной палаты. Я позвонила ей из такси, попросила описать пациентку и посетительницу. Когда сомнений не осталось, рассказала обо всем Луи. Он сжал мою руку и не отпускал всю дорогу до хосписа.

Мы и теперь по коридору идем так же, переплетя наши пальцы. У двери с цифрой восемь Марина останавливается, нерешительно топчется на месте.

— Ника, хотела тебя предупредить… Последствия инсульта оказались тяжелыми. Ниже пояса все парализовано. Проблемы с дикцией и памятью. Не удивляйся, если она тебя не узнает.

Я киваю, пытаясь проглотить ком в горле. Не узнает? Самый близкий человек в мире может меня не вспомнить? Не хочу даже думать об этом.

Луи открывает дверь. Когда я прохожу мимо Марины, она бросает мне шепотом:

— Итальянец – зачет!

Я растерянно оборачиваюсь и вижу, как она украдкой показывает класс, пытаясь меня приободрить. Однако это не помогает.