Книга Ненавистная жена, страница 2 – Янина Логвин

Именно он — хозяин города вдруг приказал оставить меня в живых, собственноручно вытащив из грязи, и сообщив, что однажды я верну ему долг. И вот этот час настал.

Когда черный мерседес-кубик подъехал к моему дому и трижды просигналил, я оделся, вышел со двора и сел в автомобиль. Не проронил ни слова, пока не оказался на ковре перед Корнеевым.

— Я знаю.

Он оглянулся на меня и сузил взгляд.

— Как ты считаешь, мой сын был хорошим человеком?

Вопрос удивил. Как я считал? Только чудом ни один мускул на моем лице не дрогнул.

Откровенно говоря, он был дерьмом, не лучше меня, но ведь отцу так просто истину в лицо не скажешь?

Да он и сам все знал. Не мог не знать. Последний год Кирилл нюхал героин и не стеснялся таскаться по гей-клубам. Мы не раз участвовали в совместных оргиях с фанатками, но я слышал, что он не брезговал и парнями. Ходила одна совсем гнилая история с его участием, но мне и собственного дерьма хватало за уши, чтобы копаться в чужом.

— Молчишь, Ярый? Боишься расстроить старика?

Старику было лет шестьдесят, и он походил на сухой, но жилистый хлыст, способный кого угодно рассечь надвое.

— Нет, просто не думаю, что мой ответ вам понравится.

Мужчина кивнул, вернулся к столу и затушил сигарету. Взяв в руки хрустальный графин, разлил водку в лафитные рюмки и подвинул мне тарелку с закусками.

— Пей, — приказал. — Помянем душу Кирилла. Моего единственного сына, которого я потерял, когда он еще был жив.

Мы выпили — я полностью, а Корнеев лишь пригубил и не отрывал от меня внимательного взгляда, пока я закусывал напиток лимоном.

Он ждал, я тоже не спешил задавать вопросы. Не в моем праве было торопить хозяина дома с разговором. Здесь я был гостем, с которым пока считались.

Но это пока. Я не питал иллюзий насчет того, что все может поменяться в одну секунду.

Интересно, изменилась бы моя участь три года назад, не будь мы давно знакомы? Я не раз возвращался мыслями к той ночи и всякий раз не находил ответ.

— Я помню тебя совсем мальчишкой, Ярослав, — неожиданно начал мужчина, словно наши мысли ментально пересеклись. — Тебе было одиннадцать, когда твоя тетка привезла тебя к деду и оставила. У тебя не было ничего, кроме ссадин на упрямом подбородке, соплей, намотанных на кулак, старых джинсов и рюкзака, но уже тогда ты был умен и дерзок. В твоих глазах можно было прочесть многое… — Корнеев помолчал. — Тогда ты еще не умел скрывать эмоции, как научился сейчас.

Ш-шух! Я мгновенно вернулся в прошлое. Рухнул в него, словно невидимая рука ударила в грудь и швырнула меня спиной в смердящую топь — ненавистную и ледяную. Скрытую от чужих глаз сегодняшним благополучием, которое я зубами вырвал у жизни, но прошлого не забыл.

* * *

Одинокое детство, бедная глубинка, жизнь с нелюбимой теткой и, наконец, точка невозврата — первая серьезная драка с ее новым мужем, который вдруг решил кулаками научить мальца, как правильно разговаривать со старшими.

Я был слабее его — сорокалетнего мужика, но точно не трусливее. Пробовал молчать, но пьяные тычки и насмешки «родителя» мало помогали делу. Тогда я сломал о мужика табуретку и выпрыгнул с балкона второго этажа. Угнал его машину — старый немецкий седан, и проехал всего пару километров, пока на скорости не слетел в овраг, только чудом отделавшись ссадинами.