Книга Сокол и Чиж, страница 89 – Янина Логвин

Грустно и обидно. И бросить друзей нельзя. Именно сегодня обидно, а почему — не знаю.

Все, это точно в последний раз! Завтра же скажу Тимуру! Иначе без вариантов придется искать другую работу — спокойную и никак не до полуночи. Просить я не стану, а возвращаться домой каждую рабочую смену на такси, потому что в это время уже не ходит транспорт — для меня непозволительно. Какой смысл тогда вообще работать?

Уф. Хочу кушать, пить, домой и спать! Очень хочу!

И подушку хочу — большую и мягкую, и одеяло, и чтобы тихо и тепло…

На ум пришла квартира Сокола, и не только квартира. Это же надо. До сих пор щеки краснеют, как вспомню горячую ладонь на животе и губы за ухом. Уже тысячу раз прокрутила в голове все события ночи и утра, а так и не смогла понять: почему не прогнал? Я бы приняла его решение.

Конечно, я сразу заметила в баре друзей Артема и его самого. Все думала: куда он пропал? Ждала, когда ушел, что вернется. Вдруг я его обидела? Даже наверняка обидела. А он не пришел.

Ну почему иногда так сложно позвонить? И это я говорю о себе. Вертела телефон, сбрасывала звонки бывшего, а нужный номер так и не набрала. Не смогла набрать. Почему?

Я не должна была говорить ему то, что сказала. То, что думала. Это сердце сказало от обиды за первую любовь. Хорошо хоть не посмеялся со слов глупой Фаньки.

Сегодня Сокол снова отдыхал с друзьями и снова в компании девчонок. Все, как всегда. Правда, на коленях у него никто не сидел, и чужие руки Зай не лежали на крепких плечах. Даже не отвечал, когда с ним, заливаясь смехом, кокетничала симпатичная миленькая блондиночка. Я принесла девушкам коктейли и слышала, как она рассказывала интересный анекдот. Было видно, что Сокол ей нравится, очень нравится… Пальцы с алыми ноготками осторожно касались рукава темной рубашки, которая ему очень шла, а ресницы игриво поднимались. Я вдруг представила, что он ее целует. Блондинку. Вот прямо сейчас целует так же, как целовал меня. Неважно, что хотел проучить… И ушла. Потому что от этой мысли вдруг стало на душе неприятно и больно.

Я старалась, очень старалась не смотреть на Сокола и просто работать, но взгляд сам снова и снова находил парня. И всякий раз натыкался на серые глаза. Внимательные и хмурые. Кажется, он сегодня вообще не пил. Так неужели до сих пор злился?

Я отняла плечи от двери и направилась в барный зал. Боксерский матч закончился полчаса назад победой чемпиона в третьем раунде и народ ликовал. Бой получился коротким, и судя по крику и свисту посетителей, расположившихся перед плазменными телевизорами, — зрелищным. Еще немного и толпа станет расходиться. Пришла пора последних коктейлей и заказов. А значит, Райке с Ромкой будет легче и мне можно, наконец, уходить домой. Интересно, ходят ли на Федосеева дежурные автобусы?

И что дома есть покушать?

И точно ли Сокол не передумал, чтобы я возвращалась?

Но, конечно, помня об уговоре, при его друзьях я не решусь такое спросить. Мы по-прежнему с ним знакомые незнакомцы.

Я вышла в зал и удивленно уставилась на Сашку, голова которого была повернута в сторону входной двери. За те четыре минуты, что меня не было — зал заметно опустел. Странно.

— Саш, а где народ? Что случилось? — спросила у бармена. — Не может быть, чтобы все так быстро разошлись.