Книга Сокол и Чиж, страница 8 – Янина Логвин

И припустила что есть духу к остановке.

Та-акс, переулок Федосеева, дом два…

До остановки оставалось метров сто, колючий морозец неприятно кусал за щеки, ноги оскальзывались на мерзлых лужах, я на ходу достала телефон, включила нужное приложение, и стала набирать указанные Лешкой координаты, запрашивая маршрут. Время на улице было позднее, лично я не привыкла в такое гулять-шататься, и приключений на мягкое место совсем не хотелось, учитывая, что ехать предстояло в малознакомый район.

Есть! Эврика! Карта-навигатор сбоев не дает! До чего же техника дошла! Нужный мне переулок оказался в двадцати минутах от центра, в пятнадцати от университета, и мобильное приложение послушно выдало запрашиваемый номер автобуса — «57». Теперь посмотреть расписание…

На остановке стояло человек пять ожидающих — все сплошь мужички угрюмого вида. Потоптавшись между ними для храбрости, пришлось отвернуться к дороге и взывать к удаче все время, сжимая газовый баллончик в кармане, пока на проспекте не показались заветные огоньки фар. Деньги мне были нужны на съемную комнату и переезд, так что мысль о такси я оставила на крайний случай.

— Переулок Федосеева! — сонно отозвался кондуктор, когда мой нос почти прилип к окну, рассматривая окрестности. — Девушка, вам выходить!

— Спасибо!

Автобус затормозил, двери открылись, и я выскочила. Сделала несколько смелых шагов вперед… и остановилась, неожиданно в этом сумасшедшем дне вдруг оказавшись одна. Вскинула голову, оглядывая ряд стройных белых высоток, протянувшихся вдоль улицы. Только сейчас, пожалуй, осознав на какое сумасшествие решилась. Войти в чужой дом, в чужую квартиру незнакомого человека, чтобы остаться на ночь. Вряд ли такому поступку даже в девятнадцать лет можно найти оправдание.

Точно с ума сойти! Но если я еще секунды две посомневаюсь, взывая к совести, то окончательно сдрейфлю и останусь спать на улице! А этого мне в декабре месяце — ой, как не хотелось! Нужный дом стоял вторым от дороги и я, уверенно выдохнув, потопала к первому подъезду. Прочь сомнения! Лучше буду помнить о том, что я — Лешкина месть, чем трусливый бездомный заяц!

Нет, ну что за засада! Самый настоящий закон подлости! От обиды даже слезы на глазах выступили и губы задрожали. Уже и квартира есть, и ключи, и совесть спит, и даже появилось желание срочным образом обжиться, а я стою полчаса на улице, как дура, карауля запертую дверь в подъезд. И никогошеньки вокруг — ни единой живой души!

— Да не помню я код замка, Фанька! Ну, спроси там у кого-нибудь или жмякни в домофон! Делов-то!

Вот всегда знала, что Лешка балбес. Как можно не знать очевиднейшую вещь! Тоже мне, а еще друг хозяина называется. Как он вообще собирался с девчонкой-то идти?! Зря только у Ульяшки телефон выпросила.

Я с досадой нажала функцию отбой и вздохнула.

— Девушка, кх-кх, а вы, собственно, к кому?

Господи! И откуда они берутся — эти любопытные бабульки в двадцать три с копейками по Москве? Делать им, что ли, больше нечего, как в засаде сидеть? Лично моя — высунула нос в узкую фрамугу окна первого этажа и подозрительно прищурилась.

В городке, где я жила, в родительском доме тоже имелась такая фрау Мюллер, и я из личного опыта знала, что отвечать нужно быстро, четко и вразумительно, пока бдительный датчик наблюдателя не засек диверсанта. Иначе в ход запросто мог пойти водяной пистолет, а то и что похуже. Например, свисток и старое охотничье ружье. Ржавое и без патронов, но кто о том знает? Именно так моя соседка — баба Шура, отгоняла от подъезда разгулявшуюся молодежь.