Книга Сокол и Чиж, страница 103 – Янина Логвин

— Хорошо относится, мам, не переживай!

— А мне показалось — легковесно. Он как-то странно улыбался, глядя на тебя. Как будто все несерьезно, или наоборот слишком серьезно и это его веселит. Он случайно не намекал на какую-то тайну, о которой мы с папой ни сном ни духом?

— Да нет конечно! — заверила маму. — Ты что?! Скажешь тоже!

А сама ка-ак покраснела как свекла под родным всезнающим взглядом! Вот это я завралась!

Еще бы дяде Васе не улыбаться! Наблюдая за тем, что вытворяет его старший сын! Нет, с виду-то все вполне прилично для двух влюбленных, но как по мне — так явный перебор! Не ожидала я такого от скупого на эмоции Сокола. И пусть Артем обещал, что справится с ситуацией, с таким подходом к делу я себе точно хроническую тахикардию заработаю!

Сначала он без лишних церемоний усадил меня к себе на колени, как только стало понятно, что четвертый и единственно-свободный в кухне стул придется занять кому-то одному. (Я вообще-то могла и постоять!) Потом убрал волосы с моего плеча и опустил на него подбородок. Уверенно положил руку на живот, прижав к себе, на мой удивленный и растерянный взгляд ответив невозмутимо приподнятой бровью. Снова провел рукой по волосам, улыбаясь гостям, запутав пальцы в длинных прядях.

Точно так же провокационно и спокойно я сама еще недавно поглаживала его плечо и грудь в присутствии Сусанночки и ее дочери. Но я же не думала, что подобные прикосновения могут напоминать покалывание иглами тока и ощущаться настолько ярко, словно ты остался без кожи и чувствуешь каждое чужое касание оголенными нервами.

Я то накрывала пальцами, то отпускала ладонь Сокола, лежащую на моем животе, ощущая, как под ней разгорается жар нашего сближения. Не до конца понимая, что тому причиной — горячая рука Артема, его усиливающаяся лихорадка, или моя реакция на это прикосновение и глупое женское воображение, способное воссоздать желаемую реальность из крупицы внимания.

Говорю же — тахикардия обеспечена! Еще бы дядя Вася не смотрел на мой живот и не строил глазки своим мыслям, когда я все время елозила попой на коленях у его сына, не способная найти себе место под рукой Сокола. Артему ли не знать, как он действует на девчонок. Хоть бы пожалел — избавил от нежностей! А то страшно даже представить, как я себя почувствую, если его смелая ладонь вдруг накроет мою грудь? И…или что-то еще?

Тьфу, Фанька! Что за распутные мысли! Да еще в присутствии родителей! Об учебе думать надо! О сердце, которое уже однажды пережило боль предательства. О том, что если верить, любовь однажды обязательно тебя найдет, где бы ты ни был — настоящая и верная. Конечно, — даже наверняка! — парень вряд ли окажется красавчиком и сердцеедом, как Сокол. Ну, так и что ж? Я ведь тоже не с Венеры отлитая! Обычная девчонка!

Как только мама с папой спешно допили чай, я быстренько спрыгнула с колен Сокольского и сбежала в прихожую. Но он и там меня нашел, поймав и вполне прилично для родительских глаз прижав к боку. Так и спустились вниз милой парочкой. Так что справился с задачей Сокол, еще как справился. Вон, даже папа его на прощание приобнял.

— Рад знакомству с тобой, Артем, рад! Смотри, не обижай Анфису! Она у нас славная.

— Да, Федор Александрович, я это уже понял. Не беспокойтесь!