Книга Влюбись в меня, Воробышек!, страница 87 – Янина Логвин

Отступаю на дальнюю дистанцию и работаю ногами.

Исходная позиция, поднимаю ногу, сгибаю в колене, наношу удар, возвращаюсь в исходное положение. Согнув руки в локтях и прижав к себе, увеличиваю скорость. Удар. Еще удар. Теперь смена высоты и положения. Круговой удар с разворота и вновь исходная точка.

Я вижу краем глаза, как в зал входит брат, но не отвлекаюсь, продолжая работать.

Продолжая повторять себе, что я, мать твою, будущий чертов чемпион! Иначе что еще, к гребаным монахам, мне от этой жизни нужно?

— Привет, Клон! – здоровается Ванька, лениво вытянувшись у натянутых канатов.

Я ничего не отвечаю, продолжая наносить удары.

— И долго еще собираешься страдать? Знаешь, уже становится традицией – находить тебя здесь. По-моему, это перебор.

— Отвали. Не твое дело.

— Мать переживает. И Женька тоже. Не каждый день у тебя случаются неудачи на личном фронте. А тут еще наша с Катей свадьба… Эй, может, тебе чем-то помочь, Даня?

— А может, тебе по роже дать, чтобы не совал нос, куда не надо.

— Ну, если это поможет…

Ванька, наклонившись, пролезает между канатами и подходит к груше. Скалится, принимая боевую стойку. Отвернув бейсболку назад, начинает прыгать, задирая меня возможностью удара. Замахивается ногой…

Придурок. Я ловлю его за ногу и бросаю на канаты.

Остановившись, сдергиваю с себя мокрую майку и швыряю в него.

— Сказал же, Птиц! – уже рычу. – Отвали по-хорошему! Это мое дело, что у меня происходит. Много ты знаешь о моих неудачах!

Брат встает и отряхивается. Он сегодня в белой футболке и светлых джинсах, должно быть, только приехал к родителям со своей девушкой, вот и пусть катится к ней, а меня оставит в покое!

— Я, может, и не знаю, – хмурится Ванька. – Ты же не рассказываешь. Но я вижу, как ты себя загоняешь вторую неделю – не боишься выгореть, Даня? У тебя впереди сложная осень, не зря тренер дал время выдохнуть и восстановиться. Так какого черта ты бесишься? Хочешь себе всё испортить?

— Тебя еще раз на канаты бросить? Или сразу вырубить?

— Это все из-за нее, да? Из-за той блондинки? Что у тебя с ней? – Ванька знает, что я не ударю его всерьез и угроз не пугается. Стянув с угловой стойки ринга полотенце, возвращает мне его броском вместо майки.

Я подхватываю полотенце и вытираю лоб – пот буквально застилает глаза и мне еще надо время, чтобы восстановить дыхание. А затем продолжить тренировку. Снова.

— Лучше скажи, что ты знаешь? – сухо спрашиваю, понимая к чему он клонит.

— Я-то – немного. А вот наш Биг Босс всегда в курсе, чем мы дышим. Так что ты там за ревностную сцену закатил в автошколе, Ромео? Мать сказала, ты поссорился с Климом?

Черт. Наш отчим отлично умеет добывать информацию, не зря его считают хозяином города. Когда дело касалось его родных сыновей – Люка или Якова – я не удивлялся. Но к своей личной жизни интерес ощущать не привык – поэтому задело. Мы с Ванькой не были паиньками, но и особых проблем отчиму не создавали.

Во всяком случае до сих пор.

— Я не ссорился. Просто дал в морду, чтобы не лапал… кого не надо, и ушел.

Ванька поднимает брови и недоверчиво хмыкает:

— Расследование показало, что он просто объяснял «своей ученице», что означает термин «сдать назад». И, кстати, эта ученица там была не одна, а с подругой.

— Пусть скажет спасибо, что не убил. Инструктор хренов!