Книга Влюбись в меня, Воробышек!, страница 77 – Янина Логвин

Воробышек уже снял с меня бюстгальтер и теперь поглаживает грудь. От мысли, что его губы спустились ниже ключиц, а дыхание стало громче, я едва могу говорить. Но он просил, и я продолжаю рассказ – так легче не закрываться от его смелости.

— …Задумались горожане. Зачесали лбы: да неужто нет среди наших дочерей достойной невесты охотнику? Уж и красавицы есть, и умелицы. Кто поет красиво, а кто пряжу шелковую лучше других прядет. Да и на лугу с алыми лентами станцует – выбирай любую! Нет, отвечал парень, не полюблю и все.

— Правильно, – бормочет Воробышек, заставляя меня буквально трепетать под ним, – пристали к человеку. Ну не готов он морально, неужели не ясно? Ему и одному хорошо.

— Ох, – я выдыхаю, когда он накрывает горячим ртом мою грудь, ласкает языком ореол соска, одновременно с этим оглаживая голое бедро и сжимая пальцы вокруг бикини. – Даня, а может… может, без этого? – шепчу, потому что щеки горят и не понятно, то ли от стыда они горят, а то ли от желания, которое пульсирует внизу живота тягучими нитями.

— Нельзя, Ромашка. Только не с тобой, – слышу в ответ упрямое, и он вновь просит меня: – Так мы узнаем, чем закончилась твоя сказка?

— …Однажды возвращался парень с охоты в город, видит, мимо идет пастушка и двух овечек перед собой хворостинкой подгоняет. Спросила у парня дорогу на рынок, поблагодарила улыбкой, да и пошла себе дальше легкой поступью, напевая песню, как счастливый человек.

Задумался парень, как же это так? Богатые дочери в парчовых платьях, шитых золотыми нитями из-за меня передрались, а тут простая пастушка не взглянула. Не может быть, чтобы я ей не понравился. Увязался незаметно следом за девушкой, да так дорогу к дому ее старых родителей и выведал. А узнав, приехал на следующий день с подарками, сели они за стол, и признался парень, что хочет взять их дочь в жены.

— Надо же. Вот повезло пастушке! Всех конкуренток обошла. Наверняка, счастливица обрадовалась и бросилась охотнику на шею?

Я улыбаюсь, потому что Воробышек возвращается к моим губам и нагло со мной играет – дразня и покусывая их. Смотрит на меня из-под ресниц темным, блестящим взглядом.

— Нет, не угадал, – отвечаю. – Она ему отказала.

— Пастушка? Черт, даже жаль беднягу. Он же такой завидный жених.

— Вот и парень не поверил. Спросил, удивившись, почему?

— Так почему же?

— Потому что девушка простого пастушка любила – доброго и верного. Не нужен ей оказался гордый красавец, ни с подарками, ни без.

— И какова же мораль твоей сказки, Ромашка? Не ищи любовь там, где ее нет?

Я медленно закрываю глаза и поднимаю ладонь на щеку моего синеглазого искусителя. Сама тянусь к нему, чтобы лизнуть в край губ.

— Нет. Тот, кто красив сердцу, дороже того, кто красив глазам.

Сегодня поцелуи Данила гораздо откровеннее тех, которые мы позволили себе в наш первый раз, и я это принимаю. Он все так же оглушает меня своей умелой мужской лаской, смущает прямотой желания, но сегодня мне хочется ему отвечать. Хочется быть смелее. Не сомневаться в правильности этой ночи и в том, что именно я, а не другая, желанна ему.

Нет, я не особенная, у меня нет иллюзий. Я такая же, как все девушки, которым голову вскружил красивый парень, но чувствовать улыбку Воробышка на своих губах приятно, и понимать, что она для меня. Что эти глубокие поцелуи до потребности сделать вдох – сегодня для меня. И я учусь им отвечать, забыв о завтра, ощущая на себе тяжесть парня и слыша в полумраке спальни его горячий шепот, ударяющийся о мое поверхностное дыхание: