Книга Влюбись в меня, Воробышек!, страница 72 – Янина Логвин

— М-м, как от тебя вкусно пахнет. А может, и съем!.. Но не сразу, а по кусочкам.

Я была в этой квартире лишь однажды, но хорошо ее запомнила – синеглазый выбрал для этого действенный способ. Сейчас в ней все осталось прежним, но выглядело так, как если бы Степка остался один на выходные, а потом перед приездом родителей решил старательно все прибрать. Всё было вполне прилично, вот только предметы лежали не на своих местах.

Мы вошли в гостиную, и Данил включил торшер у стены. Предложив мне сесть в кресло, на этот раз не сердился и не язвил, как в первую встречу. Спросил, похоже, на самом деле собравшись меня накормить:

— Так кофе или чай, Рита? Увы, но молока у меня нет.

— Лучше чай.

— С сахаром?

— С медом.

— Э-м… ок, поищу. А ты…

— Я больше ничего не хочу, Даня, правда.

Но половина горячей пиццы на подносе, которую парень принес вместе с чаем и поставил передо мной на журнальный стол, смотрелась весьма аппетитно и, возможно, я бы отломила от нее кусочек, но руки словно сковало.

— Не бойся, я не делал ее сам. Здесь рядом пиццерия, заказываю иногда. Сам я на такое не способен.

Но дело было вовсе не в страхе перед пиццей, а в том, что я вновь ощущала себя неловко – то ли от задумчивого взгляда Воробышка, а то ли потому, что мы снова были одни, и я еще не успела забыть, чем это для нас в прошлый раз окончилось.

— Я не сказал тебе. Ты сегодня очень красивая.

— Э-м, спасибо. Обычно я не крашусь так ярко.

— И не сегодня тоже. Мне нравятся твои глаза. Ни у кого таких нет.

Если он хотел меня смутить, то у него получилось. Потому что в ответ на это неожиданное признание, я не придумала ничего умнее, как спросить:

— А как дела, х-м, у Альбины?

Данил прислонился бедрами к письменному столу и смотрел на меня.

— Понятия не имею. Я не видел ее с того дня, как мы с тобой познакомились. Но думаю, что отлично. Она никогда не строила никаких надежд на меня.

— Ты хотел сказать, с того дня, как я испортила вам свидание?

— Нет. Я хотел сказать лишь то, что сказал. И спросить тебя еще раз.

— О чем?

— Ты не ответила в кафе, Рита. Так ты думала обо мне?

Он знал ответ на этот вопрос. Разве можно забыть Воробышка? Наше удивительное знакомство, потом шутку Степки. То, как я пыталась всё исправить и спасти ему джинсы. А затем… ночь. Но сегодня мы не играли в правду, и я отхлебнула чай, грея о края чашки ладони. Опустила ресницы.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Вруша.

— Знаю, – вынужденно признала. – И не горжусь этим ни капли, поверь.

— А я думал о тебе все время. О том, как мы странно встретились и почему не получается тебя забыть. А ты всё никак не звонила…

Я почувствовала в эту самую секунду, что стоит мне поднять взгляд на Данила, и я пропаду. Это уже случилось с нами однажды – необъяснимое притяжение, и повторится снова. Но все равно подняла лицо.

Мы сидели напротив, но я сама не поняла, как оказалась на ногах. Чашка пропала, а Воробышек уже стоял рядом. Секунда и потянулся к мои губам…

— Рита…

Его взгляд потемнел, руки легли на талию и притянули меня ближе. Скользнули на спину так, как хотелось ему… и мне. Снова. Потому что не хотеть этого невозможно, как невозможно его забыть.

— Думала? – Даня прошептал у лица, обдавая мои губы жарким дыханием, дразня их умелым прикосновением, и получил честный ответ: