Книга Влюбись в меня, Воробышек!, страница 139 – Янина Логвин

— Идиоты, ненавижу! Кажется, я знаю, из-за кого Костеркова попала в больницу, и мне эта история не нравится! Ты права, Броня вовсе не глупышка, чтобы поверить Авдотию. Он только себе способен петь дифирамбы. Но я знаю своего брата. Влад все девство водил меня за нос! Это он!

— Эй, Яся? Ты там плачешь, что ли?

— Я так зла, Маргоша! И теперь не успокоюсь, пока не узнаю правду! Я бы сама позвонила Костерковой, но боюсь, что сорвусь. Мы должны рассказать ей о споре.

— Я позвоню!

— Только осторожнее, ладно?

— Конечно.

Я стремительно встаю с кресла, ощущая, как в тело входит волнение. Броня на звонок не отвечает, и я набираю номер ее бабушки – он остался у меня с момента, когда девушка лежала в больнице, и мы с девчонками ее проведывали.

— Алло? Здравствуйте. Инесса Львовна?

— Да, я. А кто спрашивает?

Голос из динамика отвечает дрожащий и немного хриплый. Костеркова живет с бабушкой, и женщине далеко за семьдесят.

— Это Маргарита Воронова. Помните меня? Мы с вашей внучкой учимся вместе в университете, в одной группе.

— Конечно помню, Риточка. А что случилось?

— Н-ничего, не волнуйтесь! Я бы хотела поговорить с Броней, но она не отвечает. Наверное, занята?

— А Бронечка недавно ушла, и телефон забыла.

— Ушла? А вы не знаете куда?

— Сейчас, погоди, я где-то записала…. Очки надену и возьму бумажку…– Я услышала в телефоне, как женщина засуетилась. – Ага, вот! Кафе «Мура… мара»… Тьху! Никак запомнить не могу.

— Наверное, «Маракана»?

— Да, «Маракана». Такое название странное. Бронечка там по выходным работала. Сейчас ушла, сказала, точку поставит и вернется.

— В каком смысле «точку»?

— Да если бы я знала, девочка. Она у меня упрямая и молчаливая, ничего не выпытаешь. Вот полчаса назад собралась и убежала. А мне переживай. Ты ведь неспроста звонишь?

Что-то щелкает в моей голове, и я догадываюсь спросить:

— Инесса Львовна, а Броня вам, случайно, не называла имя какого-нибудь парня? С кем дружила или… встречалась?

— Так ведь Владислав. Он и сюда к нам приходил, а потом пропал. Уж не знаю, что у них там случилось, но Бронечка сказала, он уехал из города.

Пообещав найти ее внучку, я прощаюсь с пожилой женщиной, отключаю звонок и набираю телефон Ясмины.

— Ну что? – с нетерпением спрашивает подруга. – Дозвонилась?

— Яся, ты права – это Влад! Какой же он трус! И Авдотий – сволочь! Наверняка был в курсе игр своего дружка! Броня ушла в «Маракану», и я уверена, что не кофе пить. Наверняка, там Камалов с друзьями и она как-то узнала о споре. Звони Юльке и выходи! Я возьму такси и подберу тебя!

Я надеваю джинсы и кроссовки, натягиваю на футболку кофту, беру телефон и сбегаю из квартиры, предупредив родителей, что съезжу на часик к Дорожкиной. Да, уже вечер, но я возьму такси и ненадолго. Нам нужно решить срочные вопросы по реферату.

Знаю, врать плохо, особенно родителям. Но, кажется, меня уже ничего не исправит!

Данил

Вид знакомой многоэтажки заставляет сердце учащенно стучать, а губы пересохнуть.

Я чувствую себя последним идиотом. Нет, не потому что стою перед домом Вороновых с букетом цветов в руке, а потому что для этого мне понадобились целых пять дней, в которые я пережил весь спектр эмоций – от злости и ревности, до понимания очевидного. И ни один из этих дней не был для меня простым.