Книга Влюбись в меня, Воробышек!, страница 117 – Янина Логвин

Я чувствую, что Степан делает это намеренно – провоцирует и дразнит Воробышка, но вот зачем – понять не могу. Он ведь ему действительно нравится. Но моих знаков брат не замечает и, похоже, скоро отхватит на орехи.

— М-да уж. Интрига просто зашибись! Теперь смотреть еще интереснее.

— Ага! Слушай, чувак. А у тебя случайно не парик? Вдруг под ним родимое пятно! Давай проверю!.. Ай!.. Ой!

— Еще раз назовешь меня чуваком, с тебя без взрывчатки скальп слетит, понял?

— Ри-ит, скажи ему! Я тихо буду сидеть, честное слово!

И когда уже гаснет свет, мы с Данилом слышим:

— Жалко, что у нас нет собаки …

Однако, хотя Воробышка и напрягает общество моих младших брата и сестры, он все равно перекидывает руку за мою спину и сидит так весь фильм, умудряясь в темноте перебирать мои волосы и целовать в шею. Так что, когда мы все вчетвером выходим их кинотеатра, я иду на непослушных ногах и совершенно не помню содержания комедии. Впрочем, по затуманенному взгляду Данила понимаю, что он тоже.

А дома у дедушки и Ёжика случается ЧП – кто-то неизвестный измазал в шоколаде джостик от игровой приставки и сломал кнопку, а потом скотчем пытался это все починить. Хорошо, что Воробышку удается все отремонтировать, а вот отвязаться от мальчишек – нет. И когда я около полуночи иду спать и желаю ему спокойной ночи, он смотрит на меня не просто грустно, а безнадежно-тоскливо.

На такое совместное проживание со мной он точно не рассчитывал.

Даня

Я просыпаюсь рано утром в чужой квартире и чужой кровати, но странное дело, стаскивая за ногу брата Ромашки на утреннюю пробежку, сам себя здесь чужим не чувствую. И люди знакомы, и обстановка, и даже в их характерах для меня больше нет тайны. А с рыжим оболтусом мы почти друзья… Хм, после того, как я вчера ему все-таки намылил шею и в два счета уложил спать, когда слов уже не осталось.

Степан послушно одевается, сопя с сонной обидой, но выходит на улицу и бежит следом, стараясь не отстать на спортивной аллейке. Не сыплет шуточками и уже не ноет, когда я заставляю нас обоих попотеть.

— Дань, хватит, а? Я в школу опоздаю. Давай вечером отожмусь – обещаю.

— А ты, оказывается, умеешь общаться по-человечески?

— Умею, но общаюсь не со всеми, – неожиданно серьезно признается парень, и я решаю от него отстать. Утро – не самое лучшее время для вопросов.

За эти два дня я понял, что Ромашка очень любит свою семью – сестру и братьев. И явно у них в авторитете. Даже рыжий оболтус ее слушается, а дед и вовсе в старшей внучке души не чает. И глядя на их общение, мне сложно поверить в то, что она приемная. Если бы нас с братом самих когда-то не принял в свой дом, как родных, Роман Градов – не поверил бы.

Зря она переживает, что может их разочаровать. Она уже в семейном пазле Вороновых. А люди – все неидеальные. Так, может, ей об этом уже кто-то скажет? Ну не может же Ромашка всерьез маяться подобной глупостью?

Ее образ – нежной девчонки с распущенными волосами, серыми глазами и улыбкой изводит меня всю ночь, не давая забыть о том, что она рядом. Не давая уснуть, пока ее дед пол ночи, кряхтя и покашливая, меряет спальню шагами, давая понять, что до нее не добраться.

Черт, все-таки ее отец – хитрый жук. Я бы до такого не додумался.

— Даня, что ты хочешь на завтрак? – спрашивает Рита, когда мы оказываемся всей ее семьей на кухне, и она разливает в чашки горячий чай. – У меня немного времени, скоро убегать в университет, но тосты сделать смогу!