Книга Влюбись в меня, Воробышек!, страница 113 – Янина Логвин

Парни возвращаются через час – взмыленные и шумные, особенно Степка. Входят в прихожую и, увидев вошедшего вслед за братом Воробышка, я широко ему улыбаюсь. Ну, не получается быть серьезной, когда он здесь, в нашем доме, и улыбается в ответ.

Странно это все, будто он и правда здесь живет.

— Привет, Ромашка! – поймав меня за руку, не стесняясь брата, притягивает к себе и касается поцелуем губ. Достав из-за пазухи спортивной кофты коробку конфет – моих любимых, с шоколадным пралине и кедровыми орешками, вкладывает в ладонь. – Это тебе! Степан подсказал, какие выбрать.

— Спасибо, Дань.

— Мы теперь с ним друзья, – смеется Данил, дотянувшись до Степкиного рыжего затылка и потрепав его, – до следующей пробежки, так, чувак?

— Нет! Мне завтра в школу! – возмущается брат. – В аду я видел твои пробежки. Рит, он как чертов робот, заставил меня сто раз присесть! У меня теперь ноги болят!

— Не плач, Степанида. Завтра встанем в шесть, начнем с отжиманий. Будут и руки болеть, чтоб не обидно!

— Сам ты…

Однако поднятая бровь Данила обрывает поток слов, не слетевших с языка Степки, и я догадываюсь, что с авторитетом брат определился.

В коридор вышли дедушка с Женькой, а из кухни выглядывает Соня, сообщая, что таймер выключился, и чизкейк готов. Мы ждем парней после душа и все вместе завтракаем, и разговор сегодня складывается легче. Степан не молчит, да и дедушка шутит в хорошем настроении. И уже не так неловко оттого, что рука Воробышка лежит на моем стуле, пальцы ловят прядь волос, а сам он то и дело задерживает на мне задумчивый взгляд.

У Женьки сегодня воскресная школа Юного архитектора, я собираю брата, и Даня подвозит нас к детскому Дому творчества. Через дорогу от дома начинается городской парк, и пока у Женьки проходят занятия, мы внезапно на целых два часа остаемся одни.

— Может, пойдем, погуляем? – предлагает Данил, и я соглашаюсь.

— Пойдем.

Мы молчим. Казалось бы, ну вот и момент поговорить, но заканчивается одна аллейка, плавно переходит в другую, по левую сторону показывается городской пруд и парковые ларьки, а мы все идем неспеша, рассматривая деревья, прохожих, держась за руки, но так и не заговаривая друг с другом.

При нашем приближении на край аллейки с дерева слетает стайка птиц, и Данил неожиданно с досадой замечает:

— Жаль, что у нас нет хлебных крошек или печенья. Мы могли бы их угостить. Смотри, как они ждут, что мы поищем в карманах, нет ли у нас для них чего-нибудь стоящего.

Я приостанавливаюсь вместе с ним и удивляюсь:

— Ты думаешь, они понимают?

— Уверен, – усмехается Воробышек. – Мне ли не знать?

У меня в сумочке есть печенье – брала для Женьки. Я достаю его и протягиваю парню.

— Вот, держи! Правда, здесь немного.

Данил берет, крошит его и бросает птицам – совсем рядом от нас. Они тут же вспархивают и все склевывают. Подхватив мою ладонь своей, оставляет в ней кусочки печенья и держит на весу.

— О, нет! – я смеюсь. – Они ни за что не станут клевать с руки!

— Посмотрим. Но если станут, ты будешь должна мне желание!

Я не успеваю согласиться. Самая маленькая птичка вдруг вспархивает на ладонь и тут же взлетает. Садится еще раз, и еще… поглядывая на нас с опаской, пока в руке ничего не остается.

— Надо же! Да ты маг!

Мы оба смеемся, и Воробышек уводит меня дальше, так и не объяснив, чего же он хочет.