Книга Влюбись в меня, Воробышек!, страница 100 – Янина Логвин

— Для кого правильно, Рита? Для тебя?

Я смотрю в темно-синие глаза, которые ждут ответа, и признаюсь, потому что должна это сделать сейчас:

— Да.

— И ты снова мне не позвонишь.

Он не отпускает меня, и голова от его близости и негромкого голоса вновь начинает идти кругом.

— Пожалуйста, Даня, не заставляй меня повторить все то, что я сказала тебе в парке. Ты прав, балкон с розами – это глупо, а принцессы на полках – смешно, но я не могу себя изменить. Мы просто разные. Я не хочу обманываться и ждать от тебя невозможного, понимаешь?

— В моей комнате ты сказала, что ненавидишь меня, и что я тебя мучаю. Ты уверена, что убежишь, если отпущу?

Вместо ответа я опускаю взгляд на его грудь. Нет, не уверена. Когда он рядом, ноги будто ватные, и сложно сделать даже маленький шаг. Данил только наклонил голову, еще не дотронулся до моего лба, лишь приблизил дыхание, а меня уже обожгло и сильнее забилось сердце.

— Даня…

— Ромашка, ты уже пробовала бежать – не вышло. Иначе бы не стояла сейчас здесь со мной. Никто не может знать, что будет завтра. А те, кто легко дает клятвы, так же легко их нарушают. Просто останься. Тебя ведь тянет ко мне, я чувствую!

Но как он не понимает? Я поднимаю глаза, чтобы вновь встретиться с его – упрямыми и синими.

— Может так, но… ты ведь не любишь меня, Даня? Зачем мы будем всех обманывать? Я не хочу. Я боюсь, что однажды мне будет еще больнее, чем сегодня, когда я увидела, как твой брат смотрел на свою Катю. Он любит ее, а ты… ты просто теряешь со мной время! – наконец выдыхаю как можно тверже.

Осталось развернуться и уйти. Сбежать без оглядки. А потом вырвать из сердца синеглазого парня, пока он не завладел им окончательно.

Но я по-прежнему не могу сделать и шагу, потому что Воробышек вдруг поднимает руку и медленно проводит большим пальцем по моей нижней губе. Ведет им по щеке, то ли стирая остатки блеска, то ли пробуя мою кожу на гладкость. Кусает свои губы, задумчиво отвечая мне:

— Я так не думаю, Ромашка. Я просто не знаю, как это – любить девушку. Но я хочу тебя. Так сильно, что крыша едет при мысли, что тебя касался Клим. Что мог увидеть то, что видел я. Ни о ком думать не могу, и ни с кем быть не могу, разве этого мало?

Я не знаю, у меня нет ответа. И нет защиты перед его откровением.

Всё это пройдет, пройдет! И что потом? Честное и правдивое в глаза – извини, так вышло?

Я слышу со стороны дома своё имя, выскальзываю из рук Данила и стремительно ухожу. Направляюсь по красивой аллее, на которой уже зажглись фонари, к родителям, стараясь не сорваться на бег.

— Рита? – Даша первой замечает мое приближение и с беспокойством спрашивает: – Все хорошо, дочка?

Мои глаза блестят, коса растрепалась, а на щеках горит румянец, так что волнение спрятать сложно. Но мне не хочется их подводить, хватило и моего падения, родители Воробышка стоят тут же, и я стараюсь ответить спокойно (конечно же, выходит не очень):

— Д-да, все хорошо, мам. Вы… недолго меня искали?

— Девочка, ты выбежала из беседки пулей! – отзывается хозяин дома, озадаченно хмуря брови. – Надеюсь, это не Пират с Бандитом тебя напугали? Эти разбойники могут! Избаловал их Данька!

Я только тут замечаю собак у своих ног. Они подбегают к мужчине, и он, наклонившись, ласково похлопывает каждого пса по шее. Распрямившись, с вопросом смотрит на меня, и я спешу ответить: