Книга Хрупкое сердце, страница 60 – Янина Логвин

В голове мелькает мысль: какого лешего я здесь делаю? А еще – что мое умение льстить однажды издохнет окончательно. Может, даже сегодня.

Но Хмельницкий замечает эту дилемму во мне, и снова пихает в бок.

— Эй, Рус?

— Ладно, забыли, – холодно улыбаюсь девушке. – Сойдемся на том, что было некогда.

Алинка улыбается в ответ. Похоже, эта причина ей подходит, и она примирительно касается моей руки.

— Так и быть, прощу тебя, Руслан. Но только если принесешь нам напитки! У меня от ожидания начала торгов в горле пересохло! Это так волнительно!

Мое личное настроение в глубокой заднице, Алинка уже раздражает, но портить настроение компании не хочется. Я отхожу к столику и приношу девушкам по бокалу шампанского – другого здесь не дают. Молча стою, пока Серега треплется с девчонками, разглядывая стенды в виде прямоугольных тумб и присутствующую здесь публику.

* * *

Я не сразу понимаю, что происходит. Что со мной.

Всё меняется в одну секунду, словно с реальности спадает покрывало, и я начинаю ее слышать. Вокруг продолжают прохаживаться люди, звучат незнакомые голоса, но ее голос я бы узнал из тысячи, даже если бы он прозвучал в этом рое шепотом.

Снежная.

Я оборачиваюсь раньше, чем успеваю осознать, кого сейчас увижу.

Она входит в зал в компании двух хорошо одетых мужчин, и идет с ними, показывая рукой на стенды с антиквариатом.

Подходит к дальней стене с картинами и что-то говорит своим спутникам, пока те рассматривают представленный к торгам товар. Улыбается им нежными розовыми губами… такими знакомыми, что я замираю, как каменный, не в силах поверить, что вижу ее.

Свою любовь из прошлого. Алису Снежную.

Я стою, смотрю на нее, и реальность вокруг смазывается в нечеткий фон, разом стирая из перспективы посторонние детали и обезличивая людей. Заглушает все голоса, кроме одного, очень знакомого. Снежная всегда говорила негромко, но так, что невозможно было слышать других, и я не слышал.

Я любил ее голос и любил ее снежные косы.

Их больше нет, она подстригла волосы и, кажется, стала еще красивее с новой прической – длинным каре до плеч.

Она ничуть не поправилась, осталась такой же стройной, разве что щуплость исчезла, уступив место женской округлости форм, всё таких же аккуратных, как я помнил.

На ней голубое платье и лодочки на каблуках, всё под цвет глаз. И сами глаза такие же, как раньше, когда я в них смотрел – большие и кристально-голубые в дымчатой опушке ресниц.

Она улыбается одному из мужчин, что-то отвечает ему, заправляя прядь волос за аккуратное ухо, и я уже готов убить незнакомца за то, что он пялится на ее точеное запястье, опоясанное тонким ремешком часов.

А сердце, минуту назад замершее, оживает в груди и начинает выть от тоски. Мгновенно и больно стенать, как выло когда-то, когда я не мог ее найти.

— Алиса! Алиса Снежная?!

Она продолжает говорить, а я направляюсь к ней, убирая с пути людей. Отвечает мужчине, не повернувшись на мой голос, но губы шевелятся уже медленнее и ломается улыбка.

Она бледнеет и опускает руки, продолжая смотреть на собеседника, когда я подхожу ближе и встаю перед троицей.

— Алиса, неужели это ты?! – выдыхаю радостно и потрясенно, не сумев смолчать. – Снег – ты?!

— Господа, что из коллекции вы бы хотели еще посмотреть? Возможно, вас заинтересуют старинные каминные часы? Бронза, золочение, мрамор. Их изготовили в Голландии в конце девятнадцатого века. Фабрика Гюнтера Мейера, – говорит она на английском, обращаясь к мужчинам. – Оценка экспертов – самая высокая.