Книга Хрупкое сердце, страница 12 – Янина Логвин

Но лицо Руслана серьезное и на удивление сосредоточенное, хотя говорит он совершенно в своём духе:

— Черт, Снег, какие у тебя глаза сейчас синие. А днем голубые. Мне интересно, какие они ночью? Может, выключим свет?.. Я всё сделаю сам, только разреши.

Он стоит в полушаге и опускает темный взгляд на мои губы, а затем на шею, без стеснения меня рассматривая.

На мне надета кофта, а под ней ничего нет. Не в моей привычке надевать верхнюю часть белья после душа, если я собираюсь спать. И под наглым взглядом парня соски твердеют, вопреки моей воле проступив под тканью. А я сама растерянно застыла, не в первый раз обездвиженная его откровенностью и глазами цвета черники, в которые если близко смотреть, можно потерять связь с реальностью.

Руслан поднимает руку и берется за язычок моей застежки-молнии. Жадно сглотнув горлом, медленно тянет ее вниз, расстегивая кофту ниже.

В моей руке зажат баллончик с пантенолом, на ладони другой – пена от ожогов, которой еще минуту назад я обрабатывала ему живот. Этой ладонью в пене, и сама не успев ничего понять, я ударяю его по щеке, заставив темные глаза закрыться и отпустить меня.

Отшатываюсь назад, но сердце стучит, как сумасшедшее, с усилием толкая кровь по венам.

— Алиса…

Но я уже отвернулась и бросаю баллончик в ящик аптечки. Вытерев руку о полотенце, сажусь за стол к ноутбуку, не в силах ничего произнести от произошедшего. Я даже ругаться не могу – у меня нет на это сил.

Я жду, что он уйдет. Продолжения с «помощью» уже не будет, но Руслан молчит. И не уходит, лениво стерев пену с лица. Молча стоит какое-то время, пока я пытаюсь работать, чтобы хоть как-то взять себя в руки.

«И всё-таки, здесь слово «possessed» применено в значении «владеющий» или «одержимый»? – смотрю в текст и не могу найти ответ, потому что едва этот текст вижу.

Руслан подходит к мойке и моет мою чашку. В нашем доме он бывает часто, так что найти предметы на кухне для него не проблема.

Он наливает чай и осматривается. Заглянув в холодильник, возвращается к шкафу и достает из него хлеб и бутылку с оливковым маслом. Пододвигает ближе тостер. Включив его, делает пару тостов, смачивает их оливковым маслом и намазывает сверху единственным авокадо, которое находит на столе, не забыв всё посолить. Ставит передо мной сначала тосты на тарелке, а затем и чай.

— Держи, Снег. С медом и имбирем, как ты любишь. А это вместо ужина. Они вкусные, попробуй. У меня мать помешана на здоровом питании, ест их каждое утро. – Он вздыхает почти с сожалением: – Хотя я бы накормил тебя чем-нибудь посытнее. Алиса?

Я всё еще огорошена его поступком, но выглядит подношение вполне аппетитно, и игнорировать Руслана не получается.

Но даже пододвинув к себе чашку с чаем, я продолжаю смотреть в ноутбук, чтобы не замечать почти у своего носа голый торс парня, спортивный и поджарый. И горячий даже на расстоянии, об этом говорит не стихающий жар на моих щеках.

— Я слышу. Спасибо.

— Да в общем-то не за что. Мне не сложно.

— Ты так и будешь стоять? Я не могу есть, когда на меня смотрят.

— Могу сесть, но тебе не понравится. Я буду еще ближе.

— Нет, я работаю.

— Я так и думал.

Он оглядывается и отходит от стола. Подойдя к плите, поднимает крышку на кастрюльке и заглядывает внутрь, потыкав ложкой мясо.